Загадка американского родственника

В руках у каждой из девочек было по полному пластиковому пакету.

— Теперь еще в булочную, и можно идти к Марии Александровне, — сказала Таня.

— Там же у нее в доме есть! — вспомнил Женька.

— Верно. На месте и купим. — Девочки были очень довольны, что не придется делать крюк.

Вскоре и хлеб был куплен. Два батона «новинка». Как раз такие, как требовались подшефной старушке.

Восьмиэтажный дом постройки времен культа личности бледно-желтой разлапистой загогулиной уходил одной своей стороной в Астраханский переулок, а другой — в Грохольский.

Ребята вошли. Подъезд был просторный. Тут все явно рассчитывалось на лифтера, а может быть, и охрану, бдительно стоявшую на страже покоя и безопасности сановных жильцов. Но сановность дома давно канула в прошлое. Стены обшарпаны. Пахнет кошками. Лампочки не горят. Из-за этого лифт с непривычки не сразу и найдешь.

— Направо, — первым сориентировался Олег.

На третьем этаже их встретил огромный холл такого размера, что тут запросто разместилось бы по крайней мере еще три квартиры. В холле горела всего одна тусклая лампочка, отчего атмосфера была совсем неуютной.

— Блеск и нищета куртизанок, — брякнул Женька.

— При чем тут куртизанки? — пожала плечами Катя.

— Ну, тогда генералов, — ничуть не смутился Женька и первым нажал на звонок двадцать третьей квартиры.

За дверью послышались шаркающие шаги. Затем загремела цепочка.

— Кто там? — высунулась, наконец, в щель маленькая старушка.

— Это мы, — не очень-то вразумительно начал Олег.

— Ну, ваши шефы из две тысячи первой школы, — подхватили девочки.

— Заходите! Заходите! — с радостным видом распахнула дверь Мария Александровна.

Прихожая у нее была тоже размеров весьма внушительных. Ребята изумленно оглядывались по сторонам. Слева от двери большая вешалка. На стенах висят картины вперемежку с какими-то расписными тарелками. И на всем — печать запустения.

— Ну, раздевайтесь же! — улыбнулась друзьям Мария Александровна. — Страшно рада, когда кто-нибудь из нашей школы заходит. Раньше вот думала: уйду на пенсию и с удовольствием отдыхать буду. А теперь уж пять лет как не работаю, и мне… — она замялась. Затем решительно проговорила: — Ну, что греха таить. Мне просто скучно. Сижу тут одна в четырех стенах, а жизнь мимо проходит.

Старушка была небольшого роста, худенькая. Седые волосы аккуратно уложены в пучок.