Онлайн-библиотека книг
– Очевидно, это было проделано для того, чтобы я, качая люльку, села возле окна и просто не имела бы шанса не увидеть ваш спектакль.
– Вы, Лидия Гавриловна, хотите сказать, что увиденное вами той ночью было подстроено? – насторожился Платон Алексеевич. А потом перевел взгляд на Дашу: – Это правда?
Даша теперь вовсе молчала, только глаза ее начали испуганно бегать. Но потом все-таки губы ее задрожали, и она произнесла плаксиво:
– Я не виновата! Я не делала ничего, ей-богу, это он меня заставил! Это все он!.
– Кто? – в один голос спросили Севастьянов и Кошкин.
А Даша, закрыв лицо руками, громко разрыдалась.
– Тот, у кого имелся самый очевидный мотив, – ответила я за нее. – Вы знаете, господа, что иногда я… словом, интересуюсь тем, чем интересоваться мне совсем не следует. И должна признать, что это сыграло со мной злую шутку. Меня вынудили смотреть, как некий мужчина уводит в парк женщину в белом плаще – в том самом, в котором я прежде видела Эйвазову. Разумеется, увидев этот плащ снова, я и мысли не допустила, что это была уже не Эйвазова, и на этом заблуждении следствие построило целую теорию, будто убийцей является ее спутник.
Пока я говорила, Даша рыдала, не умолкая ни на секунду. Севастьянов смотрел на меня пораженно, а Кошкин с недоверием. О чем думал Платон Алексеевич, я, как обычно, понять не могла.
– Так это вы, Даша, изображали Елизавету Тихоновну в ту ночь? – спросил наконец Севастьянов. – А та, выходит, была уже мертва к этому времени?
Даша закивала, не прекращая плакать:
– Он меня заставил… я и плащ сшила такой же точно, как у Лизаветы Тихоновны, только под свой рост, и ссадину эту на щеке… румянами нарисовала.
– Эйвазову убили на сутки раньше, чем мы все думали. Она отправилась в избу одна и ночью, как часто делала это, а Василий Максимович пошел следом, – сказала я, когда Даша снова замолчала. – Вскрытия не проводили, так как причина смерти была очевидной. Да и мнения доктора Берга никто не спрашивал.
