Загадка Эндхауза

– Никогда не поймешь, что на уме у этой женщины. Ник, может быть, ее и любит, но сомневаюсь, чтобы Фредерика отвечала ей тем же. Женщины, кто их разберет? Все «милая» да «милая», а сама небось думает: «Чтоб тебя черти взяли». Вы куда-то уходите, мсье Пуаро?

Пуаро встал и тщательно счищал со шляпы пятнышко.

– Да, я собрался в город.

– Я сейчас свободен. Можно мне с вами?

– Конечно. Буду очень рад.

Мы вышли. Пуаро извинился и вернулся в комнату.

– Забыл трость, – пояснил он.

Челленджер поморщился. Трость Пуаро с чеканным золотым набалдашником и в самом деле была несколько криклива.

Первым долгом Пуаро направился в цветочный магазин.

– Я хочу послать цветы мадемуазель Ник, – объявил он.

Он оказался привередливым клиентом.

Но вот наконец выбрана роскошная золоченая корзина, отдано распоряжение наполнить ее оранжевыми гвоздиками и обвязать лентой с большим голубым бантом.

Продавец дал ему карточку, и мой друг начертал на ней: «С приветом от Эркюля Пуаро».

– Сегодня утром я тоже послал ей цветы, – заметил Челленджер.

– Бессмысленно! – воскликнул Пуаро.

– Я сказал, что это бесполезно. Съестное – под запретом.

– Кто это вам сказал?

– Я говорю. Я ввел такой порядок. Мадемуазель уже поставлена в известность. И все поняла.

– Силы небесные! – охнул Челленджер.

Он, видимо, порядком напугался и не сводил с Пуаро вопросительного взгляда.

– Так вот оно что. Вы все еще… боитесь?

Беседа с мистером Уитфилдом

Следствие оказалось скучной процедурой, чистой формальностью.

Дневные газеты ухватились за это убийство, которое тотчас же вытеснило примелькавшиеся заголовки: «Сетон все еще не найден», «Судьба исчезнувшего пилота».

Сейчас, когда Сетон был мертв, а его памяти отдано должное, потребовалась новая сенсация. «Тайна Сент-Лу» словно манна небесная свалилась на газетчиков, ломавших голову над тем, чем бы заполнить августовские номера.

Дав показания и благополучно увильнув от репортеров, я встретился с Пуаро, и мы отправились к преподобному Джайлсу Бакли с супругой.

Родители Мегги оказались очаровательной парой. Это были бесхитростные старики, совершенно лишенные светского лоска.

В миссис Бакли, женщине волевой, высокой и белокурой, без труда можно было узнать уроженку Шотландии. Ее низенький седоволосый супруг держался с трогательной скромностью.