— Мы тебе, между прочим, все рассказали.
— Ну, и молодцы, — механически отозвался Олег.
— А кто похавать дать обещал? — выкрикнул Женька. — Или есть давай, или я побежал домой. Я со вчерашнего дня по-человечески не ел.
— Может, мы их тушенку используем? — предложила Таня. — Все равно пропадает.
— Ага! — хищно клацнул зубами Женька. — Тушенку с макаронами. И побольше!
— Сейчас сварганим, — направилась Таня на кухню. — Иди, голодающий, — посмотрела она на Женьку. — Лук мне поможешь резать.
— Лучок! Класс! — оттолкнув Таню, Женька первым влетел на кухню.
К приходу Кати работа уже кипела вовсю. И Катя, которая явилась к ним прямо из-за стола, тоже сказала, что хочет тушенки с луком и макаронами. Однако прежде, чем друзья сели за стол, Олег заставил троих путешественников позвонить домашним. Для них была выработана версия, что директор довел их до школы. Поэтому они забежали рассказать о походе Олегу, который с ними не смог пойти, потому что у него разболелся зуб. Теперь зуб прошел, и Олег очень хочет послушать, как друзья провели время.
Родители, убедившись, что дети уже в городе, разрешили им еще часик посидеть у Олега.
По завершении дипломатических переговоров со старшим поколением, Компания с Большой Спасской дружно кинулась на еду. Оказалось, что Таня извела практически весь запас тушенки, которым родители снабдили троих ребят. По этому поводу Женька с негодованием отметил, что предки совершенно ничего не понимают в походах. Потому что если бы пришлось и впрямь идти с директором и Арсением в лес, то столь скудных запасов еды им бы наверняка на два дня не хватило.
Но в общем-то даже Женька сейчас абсолютно насытился. Он сказал, что вполне спокойно теперь доживет до ужина.
Затем друзья вернулись в гостиную. Темыч специально уселся так, чтобы Кате был виден его пострадавший в боях глаз. О конфликте, вспыхнувшем на стадионе, Кате доложили за едой. Реакция девочки Тему обрадовала. Катя не на шутку встревожилась. Темыч отметил про себя, что, оказывается, иногда даже бывает полезно получить в глаз.
Однако радость свою он умело прикрыл маской страдания. Теперь он время от времени демонстративно потирал ушибленный глаз или вдруг принимался издавать стоны, которые казались ему по-мужски сдержанными. Неизвестно, сколько бы еще времени это продлилось, но Катя вдруг с усмешкой проговорила:
— Слушай, ты когда-нибудь перестанешь охать, как старая бабка?
Удар был нанесен в самое сердце. Кровь бросилась Темычу в голову.
