Неподготовленный человек столь неожиданной атаки с воздуха, вероятно, не выдержал бы. Но за плечами классного руководителя девятого «В» как-никак стоял Афганистан. Видимо, только поэтому Андрей Станиславович смог удержаться на ногах.
Школьникова, мигом придя в себя, расценила падение на руки классного руководителя как большую удачу и отпускать его не торопилась.
— Школьникова! Перестань! — пытался отделаться от ее пылких объятий учитель.
— Ах, Андрей Станиславович! — восклицала Школьникова. — Вы спасли мне жизнь.
— Раз спас, то встань, пожалуйста, на пол, — потребовал Андрей Станиславович.
— Интересно у вас тут тестирование проходит, — раздался еще один голос.
Андрей Станиславович обернулся. Возле него стоял директор две тысячи первой школы Михаил Петрович. Его появление было столь неожиданным, что Андрей Станиславович так и замер в объятиях Моей Длины.
— Так, так, — в свою очередь изумился директор. — Я что-то забыл: у нас тестируется сегодня история или физкультура?
На Андрея Станиславовича сейчас было жалко смотреть.
Очки у него съехали на кончик носа. Пшеничные усы обвисли. В глазах застыло страдание.
— Тут вот… — едва выдавил он из себя… — Девочка сверху упала.
— Сверху? — посмотрел на потолок Михаил Петрович."
"Тревога его объяснялась просто. Старое здание две тысячи первой школы уже много лет нуждалось в капитальном ремонте. Денег, однако, вышестоящие организации выделяли чересчур мало. Школу титаническими усилиями приходилось ремонтировать по частям.
Поэтому Михаил Петрович и его доблестный заместитель Арсений Владимирович каждый день ожидали очередной аварии. К глобальным поломкам последнего года относилась лестница, которая, по словам Михаила Петровича, «встала». То есть вообще-то она еще находилась на месте, но ее пришлось закрыть. Теперь вся школа пользовалась лишь одной лестницей, что, как однажды с присущей ему военной образностью заметил Арсений Владимирович, «значительно повышает шансы поломки последнего средства подъема преподавателей и учащихся на разные этажи здания».
Вот почему сообщение об упавшей девочке повергло Михаила Петровича в ужас.
Правда, взглянув на потолок, он немного успокоился. Потолок был цел. Верней, его поверхность испещряли трещины, и довольно глубокие. Однако директор усомнился, чтобы хоть сквозь одну из них могла упасть отнюдь не худенькая Моя Длина.
— Вы говорите, она на вас сверху упала, Андрей Станиславович? — переспросил директор.
