Как раз перед весенними каникулами он едва справился с отрывками из «Евгения Онегина». Поставив, наконец, Теме четверку, Роман Иванович заявил, что считает своим долгом «способствовать развитию у Мартынова навыков запоминания великой русской поэзии». Темыч в глубине души полагал, что никакой необходимости в подобном развитии нет. Однако спорить с Романом не решился. А потому получил от того на каникулы задание выучить пять стихотворений Пушкина и столько же Лермонтова.
— Уверен, Мартынов, ты справишься, — ободрил его под конец старый учитель.
— Не совсем же ты безнадежный.
И вот каникулы кончились. Настал час расплаты. Роман Иванович бодрой походкой прошествовал к доске.
— Ну, — оглядел он класс. — Отдохнули. Теперь пора и за дело приняться.
Темыч спрятался за широкую Женькину спину. «Хоть бы Роман про меня забыл», — пронеслось в голове у несчастного. Однако надежды у Темыча было мало. В свои преклонные годы Роман Иванович умудрился сохранить светлую голову и блестящую память.
— Так, так, — прогудел он густым басом.
— Полагаю, урок мы начнем с того, что попросим отчитаться Мартынова. Он, видите ли, по моей большой просьбе, нам к сегодняшнему дню подготовил сюрприз.
— Какой сюрприз? — крикнул с места Марат Ахметов.
— Встать! — гаркнул Роман Иванович. Марат послушно поднялся на ноги.
— Ты что, не знаешь, Ахметов, что выкрикивать с места во время урока не полагается?
— Разве, Роман Иванович? — тут же встряла Моя Длина, которая никогда не возражала против того, чтобы сорвать очередной урок литературы.
— И ты встань! — велел ей Роман Иванович.
«Может, он все-таки про меня забудет?» — вновь затеплилась надежда в душе у Темыча.
Роман Иванович, похоже, действительно переключился на Ахметова и Школьникову. Лысина его, обрамленная седыми вьющимися волосами, покраснела. Однако, вопреки чаяниям Темыча, вступать в длительную дискуссию учитель с нарушителями спокойствия не стал.
— Сядьте, — коротко распорядился он. — И ведите себя как следует. А Мартынова, — повернулся он к Теме, — попросим пройти к доске.
— Попух наш Темыч! — закричал Ахметов.
Но Роман Иванович на сей раз даже ухом не повел.
— Так, Мартынов, — смерил он пытливым взглядом приковылявшего на негнущихся ногах к доске Темыча. — С чего ты хотел бы начать?"
"Темыч едва не ответил, что ему вообще не хочется начинать. Ибо еще на пути от парты к доске он понял, что все выученные стихотворения напрочь улетучились из памяти.
— Ну, Мартынов? — вновь обратился к нему учитель.
