— Неужели не выучил?
— Я учил, — твердо ответил Тема.
— Тогда говори, с чего начнешь.
— С чего хотите, — заявил от отчаяния Темыч.
— Я бы хотел услышать от тебя знаменитого «Беглеца», — выспренне произнес учитель.
— «Беглеца» так «Беглеца», — ничего не оставалось, как согласиться Темычу.
Набрав побольше воздуха в легкие, он жалобно посмотрел сначала на Женьку, затем на Пашкова. Те принялись бурно искать по закладкам «Беглеца». Причем оба подсказчика искали это стихотворение одновременно и у Лермонтова, и у Пушкина.
Женька при этом мысленно проклинал «подлого Романа», который, «будь он добрее», мог бы по крайней мере назвать вместе с заглавием и автора! Наконец, текст «Беглеца» отыскался. Женька, прикрывшись рукой от учителя, воодушевленно шепнул:
Гарун бежал быстрее лани.
До Темыча донеслось следующее: «Горбун бежал быстрее Вани». «Какой горбун?» — в ужасе подумал мальчик и в панике поглядел на Пашкова. Тот, скорчив зверскую рожу, почему-то пожал плечами, затем изобразил руками, будто бы у него растет нос, потом сделал вид, что куда-то торопится, и, наконец, обрисовал ладонью в воздухе нечто вроде горба.
Темыч принялся лихорадочно совмещать в мозгу видео- и аудио ряды. Все вроде бы совпадало. У Женьки «бежал» и у Пашкова кто-то бежит. Горбун тоже и там и там. Темыч, конечно, никакого горбуна у Лермонтова что-то не запомнил. «Но, видимо, он все же в стихотворении был», — подумалось мальчику. Открытым оставался вопрос с Ваней и длинным носом, наличие которого у неясного пока Вани продолжал многократно подчеркивать Пашков.
— Да не волнуйся ты так, Мартынов! — подбодрил учитель. — Начинай!
Темыч перевел взгляд на Романа Ивановича, и в его голове мигом всплыла первая строчка другого стихотворения Лермонтова: «Собранье зол его стихия». Он даже уже открыл рот, чтобы эту строчку с выражением продекламировать. Но, словно бы вопреки своей воле, произнес:
Горбун бежал быстрее Вани!
В классе повисла тишина. Часть девятого «В» просто решила, что именно так «Беглец» и начинается.
Они ждали продолжения и удивлялись, почему Темыч медлит со следующей строкой. Остальные в ужасе разинули рты. Пашков сперва схватился за голову, затем покрутил пальцем возле виска, после чего вновь показал Темычу длинный нос и большой горб.
Роман Иванович, похоже, на некоторое время утратил дар речи. Лишь меняющийся цвет лица свидетельствовал, что внутри старого учителя проистекают какие-то бурные процессы.
