Мальчик вне себя от горя направился за свою парту. Едва досидев до конца урока, он предъявил законные претензии как Женьке, так и Пашкову. Причем по логике Темыча выходило, что оба они вели себя безобразно.
— Я старался, — возражал ему Пашков. — А если ты язык мимики и жеста плохо понимаешь, то никто, кроме тебя, не виноват.
— Ах, язык мимики и жеста! — перехватило дыхание у Темыча. — Тогда, может, ты мне объяснишь, что должен был означать этот твой дурацкий нос?
— Тут только тупой не поймет, — ничуть не растерялся Пашков.
— Гарун ведь лицо кавказской национальности. Вот я тебе и показал жестами.
— И вообще, Темочка, чем других упрекать, лучше бы выучил стихотворение, — встряла Катя.
— Я выучил, — сварливо проговорил Темыч. — Просто они мне неправильно подсказывали, вот у меня в голове все и перемешалось.
— Вот, Женька, — с видом оскорбленной добродетели произнес Пашков. — Мы же с тобой еще и виноваты. Тут Женька, вспомнив, как Пашков языком мимики и жеста изображал зайца, зашелся от нового приступа хохота.
— А ты вообще полный подлец! — накинулся на него Темыч. — Я от него жду подсказки, а он уткнулся в книгу и ржет!
— Что же поделаешь, если смешно? — ничуть не смутился Женька. — Если бы я сказал, что в «Беглеце» у Лермонтова мутанты описаны, ты тоже бы начал ржать.
На это у Темыча не нашлось возражений.
— Ладно, что было, то прошло, — сказал Олег. — Теперь давайте договоримся, как будем действовать после уроков.
Но обсуждение этой проблемы пришлось отложить.
Перемена кончилась. Друзья поспешили на математику.
Как в природе после грозы и бурь воцаряется тишина, так и остаток учебного дня для девятого «В» прошел на редкость спокойно. Лишь один Темыч никак не мог оправиться от потрясения. Да Женька, глядя на рассерженную физиономию Темыча, вдруг словно бы ни с того ни с сего разражался хохотом. Впрочем, на двух последних уроках и он успокоился.
Компания с Большой Спасской училась в математической группе повышенной сложности. Вела ее Светлана Сергеевна.
Строила она уроки так, чтобы ни единой минуты не пропало даром. Кроме того, из-за Андрея Станиславовича девятый «В» относился к Светлане с большим уважением, и математикой все занимались всерьез. Поэтому даже Темыч на двух последних алгебрах несколько отвлекся от литературных страданий. Когда Компания с Большой Спасской, наконец, покинула школу, Тема уже пришел во вполне сносное расположение духа.
— Ну? — подбежал на улице к пятерым друзьям Пашков.
