Вообще, я обладаю определенным талантом дедукции, и манеры доктора Бауэрштейна положили начало моим самым, казалось, невероятным предположениям.
Мэри Кавендиш коснулась моей руки:
– В чем дело? Почему доктор Бауэрштейн ведет себя так странно?
Я посмотрел на нее:
– Знаете, что я думаю?
– Что же?
– Послушайте! – Я огляделся. Все находились довольно далеко от нас. – Я полагаю, что миссис Инглторп отравили! И уверен, доктор Бауэрштейн подозревает именно это.
– Что? – Она съежилась и прислонилась к стене; зрачки ее глаз расширились.
Затем с неожиданностью, заставившей меня вздрогнуть, закричала: – Нет-нет! Только не это… Не это!
Резко повернувшись, Мэри убежала вверх по лестнице. Я последовал за ней, боясь, как бы она не потеряла сознание, и нашел ее стоящей, опершись на перила. Мертвенно-бледная, она нетерпеливо отмахнулась от меня:
– Нет… Нет! Оставьте меня. Я хотела бы остаться одна. Дайте мне побыть одной минуту-другую. Идите к остальным.
Нехотя я повиновался. Джон и Лоуренс находились в столовой.
Я присоединился к ним. Все молчали. Я только высказал то, что думал каждый из нас.
– Где мистер Инглторп? – спросил я.
Джон покачал головой:
– В доме его нет.
Наши взгляды встретились. Где же Алфред Инглторп? Его отсутствие было странным и необъяснимым. Мне вспомнились слова умирающей миссис Инглторп. Что скрывалось за ними? Что еще она могла бы сказать, будь у нее время?
Наконец мы услышали, что врачи спускаются по лестнице. Доктор Уилкинс выглядел значительным, пытаясь за внешним спокойствием скрыть возбуждение.
Доктор Бауэрштейн держался в тени. Его мрачное, бородатое лицо не изменилось. Доктор Уилкинс заговорил от имени обоих.
– Мистер Кавендиш, – обратился он к Джону, – я хотел бы получить ваше согласие на вскрытие.
– Это необходимо? – мрачно спросил Джон. Спазм боли изменил его лицо.
– Безусловно, – подтвердил Бауэрштейн.
– Вы хотите сказать…
– Что ни доктор Уилкинс, ни я не могли бы в подобных обстоятельствах выдать свидетельство о смерти.
Джон склонил голову:
– В таком случае у меня нет альтернативы.
Я должен согласиться.
– Благодарю вас, – кротко отозвался доктор Уилкинс. – Мы предполагаем, что это произойдет завтра вечером… или, вернее, уже сегодня. – Он глянул на льющийся из окна дневной свет. – В подобных обстоятельствах, боюсь, следствия не избежать… Эти формальности необходимы, но я прошу вас, особенно не расстраивайтесь.
Последовала пауза. Затем доктор Бауэрштейн вынул из своего кармана два ключа и отдал их Джону.
