Пуаро, пристально наблюдавший за мной, глубоко вздохнул.
– Скажите, друг мой, – спросил он, меняя тему разговора, – кроме мистера Инглторпа, ничьи показания вас не удивили?
– О, в общем, я этого и ожидал.
– Ничто не показалось вам странным?
Я тут же подумал о Мэри Кавендиш, но уклонился от прямого ответа и настороженно уточнил:
– В каком смысле?
– Ну, например, показания Лоуренса Кавендиша.
Я с облегчением вздохнул:
– О, Лоуренс! Нет, не думаю. Он всегда был нервным парнем.
– Как вам высказанное им предположение, что его мать могла случайно отравиться тонизирующим средством, которое принимала? Это не показалось вам странным… hein?[38]
– Нет, я бы так не сказал.
Доктора его подняли на смех, хотя для непрофессионала предположение Лоуренса вполне естественно.
– Но мсье Лоуренса нельзя назвать непрофессионалом. Вы мне сами говорили, что он изучал медицину и получил диплом.
– Да, это правда. Удивительно, как я об этом забыл! Действительно странно.
Пуаро кивнул:
– Его поведение было странным с самого начала.
Лоуренс был единственным в доме, кто мог бы сразу же распознать симптомы отравления стрихнином, однако он один из всей семьи усиленно придерживается гипотезы естественной смерти! Я мог бы понять, если бы это был мсье Джон. У него нет медицинского образования, и он от природы лишен воображения. Но мсье Лоуренс – другое дело! И вот сегодня он выдвинул новое предположение, которое, как и ему самому понятно, выглядит совершенно нелепым. Тут есть над чем подумать, mon ami!
– Да, это сбивает с толку, – согласился я.
– Теперь обратимся к миссис Кавендиш, – предложил Пуаро. – Вот еще один человек, который не говорит всего, что знает! Как вы это понимаете, друг мой?
– Не знаю, как и понимать. Кажется невероятным, чтобы она покрывала Алфреда Инглторпа. Однако на дознании все выглядело именно так.
Пуаро задумчиво кивнул:
– Да, это странно. Совершенно очевидно, что миссис Кавендиш слышала гораздо больше из того «личного разговора», чем захотела рассказать.
– Даже если учесть, что миссис Кавендиш не из тех, кто унизился бы до подслушивания, – заметил я.
– Безусловно! Но ее показания все-таки мне кое-что подсказали. Я совершил ошибку. Доркас была совершенно права! Ссора произошла раньше, чем я предполагал… Около четырех часов, как она и говорила."
"Я с любопытством посмотрел на Пуаро. Надо признать, я никогда не понимал его настойчивости в этом вопросе.
– Сегодня выявилось многое из того, что казалось странным, – продолжал между тем Пуаро.
