– Ну так что же?
Выражение смуглого меланхоличного лица Лоуренса ничуть не изменилось. Имел ли он хоть малейшее представление о том, что я собирался спросить?
– Вот поручение Пуаро! – Я еще больше понизил голос: – «Найдите еще одну кофейную чашку, и можете больше не волноваться».
– И что же это значит? – Лоуренс смотрел на меня с удивлением, но совершенно спокойно.
– Вы не знаете?
– Не имею ни малейшего представления. А вы?
Я вынужден был отрицательно покачать головой.
– Как это – «еще одну кофейную чашку»? Какую чашку? – с недоумением переспросил Лоуренс.
– Не знаю…
– Если Пуаро хочет что-то узнать о кофейных чашках, пусть лучше обратится к Доркас или кому-нибудь из горничных. Мне об этом ничего не известно. Но я знаю, что у нас есть чашки, которыми никогда не пользуются. Настоящая мечта! Старый «вустер»![42] Вы, Гастингс случайно не знаток?
Я снова покачал головой.
– Много теряете. Прекрасный образец старинного фарфора. Подержать в руках… или даже просто взглянуть на него – истинное наслаждение!
– Ну так что же мне передать Пуаро?
– Скажите ему, что я не понимаю, о чем он говорит.
Для меня это сплошная галиматья.
– Хорошо, скажу.
Я уже направился к дому, когда Лоуренс вдруг меня окликнул:
– Послушайте! Что там было сказано в конце? Повторите, пожалуйста!
– «Найдите еще одну кофейную чашку, и можете больше не волноваться». Вы действительно не знаете, что это значит?
Лоуренс покачал головой.
– Нет, – задумчиво произнес он. – Не знаю. Но хотел бы знать.
Донесся звук гонга, и мы вместе вошли в дом. Джон пригласил Пуаро остаться на ленч, и, когда мы появились, мой друг уже сидел за столом.
По молчаливому соглашению все избегали упоминания о происшедшей трагедии. Мы говорили о войне и на всевозможные другие темы. После того как Доркас подала сыр и бисквиты и вышла из комнаты, Пуаро вдруг наклонился к миссис Кавендиш:
– Извините, мадам, что вызываю неприятные воспоминания, но у меня появилась маленькая идея (эти «маленькие идеи» стали у Пуаро истинным присловием!), и я хотел бы задать вам один-два вопроса.
– Мне? Разумеется!
– Вы очень любезны, мадам. Я хочу спросить следующее. Вы говорили, что дверь, ведущая из комнаты мадемуазель Цинтии в спальню миссис Инглторп, была заперта на засов, не так ли?
– Конечно, она была заперта на засов, – ответила несколько удивленная Мэри Кавендиш. – Я так и сказала на дознании.
– Заперта?
– Да. – Она, казалось, была в недоумении.
