Загадочный пациент

Даже не удосуживаюсь ответить на его вопрос.

При виде нас глаза дочери расширяются до пяти рублей, она смотрит на брата, как на божество. Эта ее зависимость от брата начинает меня пугать и даже вызывает немного ревности. Она задыхается при виде него от счастья. И так с самого детства.

Лицо сына меняется, он становится мягче и не таким напряженным, притягивает малышку к себе и целует в макушку. Золотистая головка дочери сильно контрастирует с его, как смоль, чёрными волосами.

- Пойдём на балет? – спрашивает она, сжимая его руку своими пальчиками.

При мысли, что она будет крутить попой в прозрачных колготках перед сотней зрителей, мне становится нечем дышать. Придётся купить этот цирк с потрохами и выкупать билеты на все ее выступления.

Клянусь, если будет нужно, я так и сделаю. Буду сгонять бабушек из домов престарелых. Пусть любуются. Никаких мужчин в зале.

- Я не могу сегодня. – говорит он, снова целуя ее. – Давая завтра?

Дочь обижено от него отстраняется, надувает губки и точно, как ее мать, раздувает ноздри.

Запах ее кожи в доли секунд заполняет комнату. Я шумно вдыхаю ее запах. Чувствую ее даже на расстоянии.

- Мониша. – тяну я, осматривая ее в слишком коротких шортах и полупрозрачном топике. Она лишь игриво стреляет в меня глазами, знает, чем все это закончится…

- Лука? – она обнимает, игриво трется щекой о шею, собирая губами капельки пота.

Настроение тут же падает, внутри все со скрипом натягивается, хочется что-нибудь сломать. Меня трясёт от злости. Мониша быстро улавливает моё настроение, прижимает еще сильнее и обтирается о меня. Она знает, как успокоит моего внутреннего зверя.

А все это из-за этой больной девчонки, которая вскружила другу голову. Она отправила его, специально или нет, не важно, сделанного не вернёшь. Из-за этой Басиевой он теперь в коме, и никто не знает, сможет ли он полноценно оправиться после комы.

Тяжело вздыхаю, перехватывая маленькие руки жены, притягиваю к губам и целую их. Настоящая сласть для меня. Моя одержимость.

Если с Майлзом будет все хорошо, пусть сам решает ее участь.

С Алиевым я разберусь. Разотру в порошок старого козла. Пока он просто угрожал, я не реагировал, но теперь – это личные счёты.

Его кафе мы сожгли, не оставили и кирпича от здания. Это моё личное ему послание.