Незнакомец опустил ноги на пол и взял в руки кофейник, наполнил хрупкую чашку, расписанную цветочками, кофе, сыпанув туда огромную порцию сахара. Настоящий Алекс обожал сладости.
— Я вел грубую жизнь последние восемнадцать лет. Так что извини, если мои манеры могут показаться несколько бестактными.
— Я в этом не сомневаюсь, — холодно сказала Кэролин. — Но ты не Александр Макдауэлл.
— Похвально быть такой уверенной, — сказал он и добавил в кофе порцию сливок, отчего тот приобрел светло-бежевый цвет. Мужчина взглянул на Кэролин, и она подумала, что в его глазах увидит вспышку гнева.
Вместо этого он улыбнулся. — Неужели убедить тебя будет трудней, чем остальных? Моя мать, Констанца и Рубен приняли меня с распростертыми объятиями. Конечно, ведь они хотели, чтобы я вернулся.
— В отличие от меня.
Он внимательно посмотрел на Кэролин.
— Почему ты не хочешь, чтобы я вернулся?
— Я не хочу, чтобы самозванец проник в семью и присвоил ее деньги.
— А, может, я и есть настоящий Алекс?
— Я не хочу, чтобы ты разбил сердце Салли.
У нее осталось не так много времени, и она должна прожить его в покое. Ей пришлось научиться жить без сына. Она долго его оплакивала, но потом собралась с духом и стала жить дальше.
— Покой — понятие весьма относительное, часто ему придают слишком большое значение, — проворчал он. — Несколько недель радости лучше, чем несколько месяцев тихого увядания. Мне кажется, что Салли думает так же.
— Это не тебе решать, — твердо сказала Кэролин.
— Но и не тебе.
Она враждебно посмотрела на мужчину, не стараясь скрыть отвращения.
— Смею предположить, что у тебя имеются доказательства.
— Предполагай все, что тебе хочется, — беззаботно сказал он.
— Уоррен и Пэтси ни за что не примут тебя в семью за одно лишь фамильное сходство. Им понадобятся ответы, вещественные доказательства. Имеются отпечатки пальцев, медицинская картотека, записи зубного врача…
— У Алекса Макдауэлла никогда не брали отпечатков пальцев, даже тогда, когда его задержали с пакетом травки.
Его семья была слишком могущественной. Может, были и записи зубного врача, да только первую пломбу ему поставили в двадцать три года, так что толку от этих записей нет.
— Ты хорошо подготовился, как я погляжу, — с горечью призналась Кэролин.
— Посмотри на это с другой стороны — в самом худшем случае я скрашу старушке последние дни. Кроме того, в этой проклятой семейке чертовски много денег. Моей доли они даже не заметят.
