Нам сказали, что на прыжки можно приезжать с вечера… И останавливаться в гостинице…
– Да не будет завтра прыжков, – охранник схватился за живот. Кажется, его тошнило.
Катя сказала строго:
– Мне сказали, что прыжки – будут.
Из машины выглянул Павел:
– Давай, братан, не тяни. Отпирай.
– Ка-акие теперь прыжки… Все закончилось, – с трудом проговорил охранник. Казалось, он готов разрыдаться. Но удержался. Достал ключ, с трудом попадая им в замок, отпер. Распахнул шлагбаум.
Катя села в машину. «Восьмерка» быстро миновала КПП.
– Странные они у вас тут, – пробурчал Паша.
– Не странные, а пьяные. Всегда такими и были.
– Парень вроде бы молодой…
– Паша, будем дискутировать о вреде пьянства? – мягко остановила его Катя. – Давай, сейчас направо… Вот тут, у гостиницы, останови.
Они вышли из машины. Катя огляделась.
Аэродром почти не изменился. Только стал поухоженней, пореспектабельней. Хотя кое до чего руки, видно, у Фомича не дошли.
Вон выглядывает здание Желтой казармы – ее так и не снесли. А столовку перекрасили – раньше она была белой, а сейчас – зеленого цвета. Покосившиеся лавочки заменили на новые, чугунные. Подновленное здание гостиницы сияет всеми окнами. А на улице – ни души.
– Зимой здесь всегда пустынно – все по комнатам греются, – объяснила Катя. – Ну что, идем прямо к Фомичу? Он наверняка у себя.
С грохотом отворилась дверь, и из гостиницы вывалилась толпа молодых людей – явно изрядно поддавших.
Один из мужчин – огромный красномордый красавец – заметил Катю. Подотстал от приятелей, обратился к ней:
– Д-девушка! П-перворазница, милая! Спасайся, беги отсюда!
– Эй, парень, проходи! – рассердился Павел.
Красномордый покорно пошел нагонять друзей. На ходу обернулся, крикнул в звонкий морозный воздух:
– Спасайся, подружка, голубка!
Катя пожала плечами. Обратилась к Джейку:
– Тебе не кажется, что в наше время здесь пили меньше?
Они продолжали стоять на пороге гостиницы.
Паша вполголоса сказал:
– Странно здесь… как-то!
Катя согласилась:
– Сама удивляюсь. С чего это сегодня все – то есть вообще все! – так набрались?
Джейк зябко ссутулился, грел руки в карманах. Кате, наоборот, было жарко. Она распахнула пальто. В душу заползало нехорошее, тревожное предчувствие. Она вспомнила, что однажды такое уже было.
