Заговорщик

По следам от полыньи холопы и староста выследили нового жителя — лохматого, беззубого, шамкающего старикашку, вырывшего себе полуземлянку и накрывшего ее жердяной крышей, причем поверх второго наката была насыпана земля и положен дерн. С десяти шагов, если не от входа идти — обычный холмик. Старая школа, образцовый схрон от татарских набегов! Но самым потрясающим в домике была печь. Дедок соорудил ее из еловых веток. Сделал что-то типа округлого шалашика с выходящей наружу центральной трубой — она же просто дыра, — а потом тщательно обмазал лапник снаружи и изнутри толстым слоем глины.

Говорил новосел на непонятном даже Пинетию языке — и Зверев просто махнул на него рукой. Никакой прибыли старикашка все равно не принесет, это ясно. Пусть так живет Христа ради. Все равно недолго ему осталось. Оставив землянку в покое, всадники на рысях домчались до Свияги, уже в ночи, под светом полумесяца прошли остаток пути до дома и только за полночь ввалились в теплый и уютный дом.

Здесь было светло, пахло хорошим вином и пирогами. Вместе с отъезжавшими в Свияжск холопами за столом сидели инок Тихон и какой-то иерарх в коричневой суконной сутане и с большущим золотым крестом на груди.

— Здравия желаю всей честной компании, — скинул на лавку налатник Андрей, следом — рукавицы и шапку. — Чем обязан такому вниманию?

— Благослови тебя Господь, сын мой, — низким органным голосом поздоровался незнакомый священник.

— Это отец Никодим, — поднявшись, кивнул Тихон. — Благословлять и освящать часовню приехал. Мыслили вчера сделать, да решили, нехорошо без хозяина.

— Храмам не князья, храмам Бог хозяин, — усмехнулся Андрей.

— Праздник освящения велик для всех смертных, и грешно володетеля земли здешней сей радости лишать, — прогудел отец Никодим, и Зверев понял, что разговаривать с гостем не сможет.

— Отлично. Тогда давайте по пивку, да спать. С рассветом делом добрым и займемся.

Обряд освящения часовни свершился красиво и торжественно: надев фелонь, отец Никодим пел таким голосом, что вокруг на полверсты с веток осыпался иней, а мыши удирали из своих нор и уходили в дальние края, дымил кадилом и иногда прыскал водой.