Заговорщик

Спряталась она за камень, Савман же вскоре вышел в новом платье и с полными новых блестящих монет руками.

Едва мальчик ушел прочь, как женщина подбежала к горе и сказала волшебное слово. Перед ней открылась выстеленная мрамором дорога. Женщина добежала по сверкающему полу до золотой двери, схватилась за ручку, стала ее дергать, толкать, тянуть вверх и вниз — и все без малейшего успеха. Устав ковыряться в створках, она воскликнула:

— Да открывайся же ты, ради Бога!

Бог услышал ее призыв, спустился и уничтожил все чары, что собрались вокруг завистницы.

В тот же миг исчезла заколдованная пещера, заколдованная дверь, а заколдованная скала сомкнулась, навеки замуровав в себе несчастную женщину.

Чуваши засмеялись, кто-то хлопнул мальчишку по плечу:

— Где твое богатство, Савман?

Тот потупил взгляд и надвинул шапку на лоб до самой переносицы.

— Я к чему тебе это рассказал, Пинетей? — кивнул старосте князь. — Далеко не всегда самый сильный из богов оказывается самым нужным.

И далеко не всегда о помощи нужно просить самого могучего заступника. В том черном деле, которое я затеял ради благой цели, всемогущий небесный владыка вряд ли окажется удобным помощником. А вот со злобным Вулканом мы, похоже, отлично договорились. Никаких шансов выкрутиться у ливонцев больше нет.

Поцелуй смерти

Что может быть приятнее, нежели сидеть в низком кресле перед потрескивающим камином, потягивая из золотого кубка красное, терпкое французское вино провинции Пешарман и закусывая его нежной копченой бужениной?

Увы, во всей Москве ныне имелся один-единственный камин: во дворце князя Друцкого, проведшего половину своей юности в замках датских, немецких и литовских родичей.

Не прижилось как-то среди русских это баловство. В славянских землях больше к печам привыкли: могучим, жарким, с невидимым огненным сердцем. А ведь как замечательно иногда поворошить угли кочергой, вытянуть ноги к самому пламени, прищуриться на живой костер, подставить лицо струящемуся теплу.

— Так они, стало быть, дань собрали, Андрей Васильевич? — переспросил размякшего Зверева обладатель камина.

— Втрое, Юрий Семенович, втрое… — рассмеялся Зверев. — Но по какому-то необъяснимому в нынешней Ливонии полоумию, государю из них так ни единого сантима и не послали.

— Когда бог желает покарать человека, он отнимает у несчастного разум, — глубокомысленно изрек общеизвестную истину князь Друцкий.