Не доходя метров пяти, снял с плеча винтовку, передернул затвор.
— Ты кто такой?
— Местный, из деревни.
— Документы есть?
— Какие ишо в деревне документы? Отродясь их не бывало.
— Тогда иди впереди. Да косу брось.
Предосторожность не излишняя — в умелых руках коса не хуже сабли.
Мужик, недовольно бурча, бросил косу и зашагал вперед. Я приотстал слегка — отпустил его шагов на семь-восемь. Теперь у него броситься на меня неожиданно не получится. Винтовка ведь не автомат, быстро не развернешься, очередь веером не дашь.
Мужик вначале шагал молча, потом канючить стал:
— И чего я тебе плохого сделал? Отпусти меня Христа ради. Косить мне надо. Война войной, а скотину зимой кормить чем-то надо."
"— Шагай да помалкивай. Ежели ты ни в чем не виноват, где надо разберутся да отпустят.
До штаба моего полка идти оставалось уже недалеко: надо было через ручей перепрыгнуть, потом — по лугу и на холм.
Прыгнул мужик через ручей, да упал на берегу — за колено схватился, стонет. Ногу подвернул, что ли?
Я тоже перепрыгнул — того ручейка метр с небольшим.
И только приземлился, как мужик распрямился пружиной и на меня кинулся, а в руке — нож. «Зря не обыскал», — лихорадочно мелькнула запоздалая мысль. Руки с винтовкой инстинктивно вперед выбросил, отбил выпад, довернул ствол и нажал на спуск. Отдачей приклад ударил в живот — стрелял-то с вытянутых рук.
Нож отлетел в сторону, мужик упал и со стоном схватился за живот. Вот сволочь, ведь чуть меня не убил! Я тоже хорош — купился на его обманку.
Впредь наука будет.
А из оврага, по соседству, уже караул спешил — сержант с бойцом.
— Что за стрельба?
— Подозрительного задержал, а он на меня с ножом кинулся.
Сержант удивленно поглядел на мужика. Тот был еще жив, но из-под рук его, прижатых к животу, струилась кровь. По всему было видно, что он долго не протянет.
— Ну-ка, обыщи его! — приказал сержант бойцу.
Тот послушно обшарил раненого:
— Ничего нет.
Я отметил про себя, что боец обыскал поверхностно. Видимо, опыта мало.
— Вот что, сержант.
Давай отнесем раненого к особистам, пусть сами с ним разбираются.
Сержант облегченно вздохнул.
Мы взяли раненого за руки-ноги, донесли до штаба. Сержант привел особиста, и тот коротко расспросил меня, что случилось. Пояснил я ему, почему заподозрил мужичка, да как он, уже задержанный, напал потом на меня с ножом.
Особист не удивился. Сноровисто, не церемонясь, он раздел и разул раненого. Тщательно осмотрел пиджак, даже туфлями не побрезговал.
