Онлайн-библиотека книг
Вот я вижу только его колени, обтянутые темным сукном, но догадываюсь, что он ржет."
"– И как вы себе это представляете? – огрызаюсь я. – Стеллажи подвинуть нельзя, они привинчены к полу.
– Я мог бы просунуть рук между стойкой и вашей... вашими… гхм… Вашим телом, – находит он наконец приличное определение. – И сжать их, то есть, прижать… э… поплотнее.
Глава вторая
Что? Прижать мои…?
У меня от возмущения все внутри дрожит! Предложить мне такое!
Но по причине скованности все мое негодование выражается в агрессивном вилянии пятой точкой.
– Мне кажется, это неуместное предложение, – цежу я.
– Ну как хотите, – не настаивает «костюм». – Пуговицы я положу на столе.
Он поднимается, и я слышу звук удаляющихся шагов.
Как?
Он оставит меня вот так? Говнюк!
Настает время принимать серьезные решения. Что страшнее: позволить незнакомцу ухватить меня за титьки или лишиться последней пуговицы и чесать к гардеробной через все здание под камерами наблюдения в рубашке, края которой без застежек не сходятся?
– Подождите! – выдавливаю я.
Шаги замирают, а потом снова приближаются ко мне.
– Я согласна, – скрепя сердце озвучиваю я. – Только без вольностей!
Мое предупреждение вызывает очередной смешок.
Весело ему. Посмотрела бы я на него, прищеми ему ширинку!
Мужик опускается на корточки и, положив руку мне поясницу, или почти поясницу, наклоняется ко мне
– Руку севернее! – шиплю я.
– Да подожди те вы, – ворчит он, игнорируя мою команду.
Он придвигается еще ближе, и я чувствую тепло, которое исходит от его тела.
До меня доносится его аромат. Потрясающий парфюм, который, видимо, действует на меня, как глубокая анестезия, потому что я не сразу соображаю, что мужчина приступает к действиям.
Положив вторую руку мне живот, обжигая обнаженную в распахнувшихся полах рубашки кожу, он медленно, слегка надавливая, скользит рукой по направлению к груди.
Черт меня подери!
Если он сейчас не получает удовольствие, то я не Ира Зайцева!
Добравшись до ложбинки, мужчина слегка медлит, но через секунду его ладонь накрывает мою левую грудь.
Левая грудь неожиданно оживает и напрягшимся соском напоминает, что у нее давно уже ничего такого не было, а это нехорошо.
Я краснею как рак. Мужик не может не чувствовать упирающуюся ему прямо в центр ладони твердую горошину.
