В небе появились разведывательные квадрокоптеры. Один из них пролетел совсем рядом с позицией снайперов."
"В течение двух часов впереди шёл бой: танки пытались прорваться к следующей лесопосадке, откуда в них летели противотанковые ракеты и реактивные гранаты. БМП своими 100-мм и 30-мм пушками лупили во всё, что напоминало операторов ПТРК. Всё поле боя покрылось разрывами артиллерийских снарядов и миномётных мин, которые летели с обеих сторон. Зрелище было завораживающее, и одновременно с этим леденящее кровь – каждый наблюдающий это понимал, что там, среди этих разрывов, среди огня и дыма, среди рёва танковых турбин и лязга гусениц, ежеминутно погибали люди – те, с которыми ты общался ещё вчера, здоровался, разговаривал… а сейчас их бездыханные тела, разорванные, окровавленные, лежали в земле, в лесопосадках или горели в подбитых танках и БМП.
В какой-то момент времени Сенотрусов поднял голову, услышав нарастающий свист, и тут же рывком подскочил к Максиму, обнимая его.
- Мина!
Она влетела в соседний окоп, где лежали рюкзаки и боеприпасы.
Полыхнул разрыв, во все стороны разбрасывая имущество и боезапас. Между окопами был неглубокий и прямой ход сообщения, вдоль которого и пролетел осколок, попавший Саше в бок, не прикрытый броней. Замполит медленно сел на землю.
- Я триста, - сообщил он Максиму.
- Вы там целы? – громко спросил Юра.
- Замполит триста, - крикнул в ответ Романов.
Трофимов подскочил к Сенотрусову.
- Куда?
- Не знаю, - испуганно ответил он. – Был удар, и боль по всему телу прошла.
Юра быстро осмотрел раненного офицера, но руки-ноги у него были целы, голова тоже.
- Это контузия, - сказал Трофимов, и, оставив замполита на дне окопа, пошёл оценивать урон, нанесённый имуществу и боеприпасам.
В окопе ничего не было – взрывом всё выбросило. Рюкзаки были порваны в клочья, трубы РШГ были искорёжены – поднимать их было просто опасно, ящики с патронами и гранатами тоже разорвало.
- Нам здесь делать больше нечего, - Юра подвёл очевидный итог и крикнул: - Уходим!
Обернувшись, он увидел, как замполит силится подняться, но у него ничего не выходило.
Трофимов вернулся, окрикнув Романова, который уже успел отбежать метров на тридцать. Вдвоём они помогли Сенотрусову выбраться из окопа, но когда Юра посмотрел на него вблизи, то стало совсем не по себе – у Александра были синие губы и совершенно бледное лицо.
- Идти можешь? – спросил Юра.
Тот кивнул.
- «Шеф», помоги, - попросил Трофимов Романова.
