- Не каркай, - у Трофимова и самого на душе творилась невообразимая пляска – смесь усталости, страхов и каких-то видений – чего нельзя было раскрывать перед своими подчинёнными. – А у меня капли для глаз куда-то пропали. Наверное, выпали из кармана, когда днём по чердакам лазил. Надо бы капнуть, а нечем…
Вдруг мелькнула мысль, что может быть, уже и не надо будет капать никуда и… никогда.
- Как же всё это зыбко, - словно куда-то в сторону сказал Лёня.
- Что именно? – спросил Юра, потягивая чай."
"- Жизнь, - пояснил Лёня.
– Вот живём мы, особенно когда в мирное время, и практически не задумываемся о том, как легко можно потерять свою жизнь. А здесь, когда ты можешь лишиться её каждую минуту, ты словно чувствуешь жизнь иначе. Её реально чувствуешь - словно руками держишь, как птицу бьющуюся, чтобы она не улетела от тебя. Знаете, товарищ майор, я на прошлое 9 мая, на параде, видел, как дети голубей отпускали под бой метронома, и птицы взлетали вереницей, а я подумал, что вот так человеческие души отлетают в мир иной.
- Я тоже видел, - кивнул Юра. – Точно так же подумал тогда – очень волнительное было зрелище.
- Но жизнь – не голубь, в клетку не запрёшь. И никогда не будешь знать, когда твоя птица из твоих рук вырвется. Через десять лет, или через год, или вообще - через пять минут, - сказал Лёня.
- Держать крепче, - сказал Юра. – Пока есть силы в руках – держать эту птицу.
- Так-то да, - кивнул Лёня. – Но будет ли сила в руках в нужный момент…
Антон сидел в кресле напротив, вытянув ноги.
- Товарищ майор, а вот скажите, - включился он в разговор. – Зачем вы вернулись в армию? Я знаю, у вас была очень хорошая и денежная работа… и вы же могли не ехать сюда?
- Мог, - кивнул Трофимов. – Ты сейчас от меня какие-то пафосные слова хочешь услышать?
- Нет, наверное, - ответил Ларин. – Просто как много людей, которые ищут любую возможность откосить от войны, а вы этого делать не стали, хотя имели все возможности.
- У меня нет ответа на этот вопрос, - улыбнулся Юра.
– Это за пределом человеческой риторики. Да и фамилия не позволяет поступать иначе, когда Родина в беде.
- Тогда понятно, - Антон тоже улыбнулся. – Против этого не попрёшь.
- Да, против этого не попрёшь, - согласился Юра. – Потому что нет никакой возможности уйти от своей судьбы. И мы никогда не знаем, что она нам готовит, какие даст испытания. В Вечность мы все уйдём, это неизбежно, но вот как уйдём – это уже наш личный выбор.
