"
"В составе очередной партии раненых, способных самостоятельно передвигаться, Трофимов вышел из Петровки в направлении Горского. Нужно было пройти всего несколько километров, но организму, обессиленному за последние пару суток, эта дорога далась с большим трудом.
Юра несколько раз останавливался, чтобы передохнуть. Буквально на каждом шагу он встречал следы побоища, которое случилось здесь всего двое суток назад – валяющееся снаряжение, оружие, боеприпасы, тела погибших и части человеческих тел. Лесополоса, вдоль которой он шёл, за это время изменилась неузнаваемо: вместо разлапистых деревьев сейчас здесь были только голые стволы, взрывами снарядов и мин лишённые веток и коры.
Когда до Горского оставалось около километра, а сил идти уже не было, к своему удивлению Юра нашёл в кармане куртки небольшую шоколадку «Алёнка». Вспомнил: в карман её положила Таня, когда она приезжала в Таганрог с закупленными приборами и снаряжением.
«Вот ты меня и спасла», - подумал Юра.
Петровка исчезала позади, но в ней оставались дорогие Трофимову люди, а ещё в ней оставался кровавый калейдоскоп событий, состоящий из властного тщеславия и безответной покорности, животного ужаса и безрассудной удали, самопожертвования и трусости, боли, слёз, крови и смерти, где не было только одного – радости от проделанной работы.
В месте, где раненых подбирал специально выделенный автотранспорт, Трофимов увидел машину контрразведчика. Каренин был тут же. Два майора обнялись.
- Я за тобой, - сказал Валентин.
- Арестовывать за невыполненный приказ? – спросил Юра.
– За то, что я флаг на школу не водрузил?
- Да ты что, издеваешься что-ли? – усмехнулся Каренин. – Садись в машину, довезу.
Трофимов забрался на заднее сиденье, Каренин сел рядом с водителем.
- Дайте воды, - попросил Юра.
- Держи, - Валентин передал ему бутылку с водой.
Юра стал жадно пить.
- Как только «Стрелец» сообщил, что ты вышел из села, я немедленно поехал тебя встречать, - сказал Каренин, принимая бутылку обратно. – Мне нужно с тобой поговорить, прежде чем ты окажешься в штабе бригады.
- Говори сейчас, а то я усну, - предупредил Трофимов. – Устал так, что ног не чую…
Сказав это, Юра прислушался к себе – всё тело болело, его трясло от переохлаждения, ноги были мокрые, с кровавыми мозолями, заклеенные пластырями осколочные ранения кровоточили – радовало только то, что впереди забрезжила перспектива прекращения этих мучений в виде тёплых, сухих и мягких госпитальных коек.
- В общем так, Юрий Павлович.
