Закат в Лиссабоне

Чтобы смешаться с толпой делегатов, войти во внутренние помещения стадиона и затем подождать, пока Дронго останется один. Риск существовал, но гораздо меньший, чем если бы убийцы пытались действовать наобум.

Дронго еще раз потрогал голову, с огорчением убедившись, что шишка на макушке стала еще больше. «Производственная травма», — зло пошутил он сам с собой. Голова продолжала болеть. Почему там был Чжан Цзинь? Что он вообще делает в Португалии? Или все-таки атипичная пневмония — действительно специзобретение китайских биологов? Новое биологическое оружие, поражающее пока только желтую расу? Но если можно создать подобное оружие против своих соотечественников, значит, точно так же их можно и защитить, обратив вирус против белой и черной расы? И куда так спешил Чжан Цзинь, когда его увидел Россетти? Хотя «Пьеро» уверяет, что убегавший не был китайцем.

«Пьеро» можно доверять, он профессионал, он сумел бы вычислить человека, даже если видел лишь его спину.

Луиза Магальянис снова начала о чем-то рассказывать, и Дронго сморщился еще сильнее.

Каждое ее слово отзывалось в его голове резкой болью. Но эта пытка довольно быстро закончилась: автобус въехал в Эшторил, направляясь к всемирно знаменитому отелю.

В период войны в Испании и вплоть до конца пятидесятых годов отель «Палацио» был постоянным местом сбора шпионов всего мира. Сюда приезжали представители тогда еще молодой Советской республики, чтобы обговорить условия военных поставок республиканской Испании, здесь встречались агенты Франко с посланцами фашистских режимов Германии и Италии, со своей стороны помогавших каудильо в его борьбе с собственным народом.

Посещали отель и американские разведчики, полюбившие португальский Кошту ду Сол (Солнечный берег) за мягкий климат. В отличие от испанского Коста-дель-Соль, находящегося к югу от Малаги и протянувшегося до Гибралтара, здесь не было столь изнуряюще жаркой погоды, и в то же время Эшторил был защищен от сильных атлантических ветров.

Это была действительно крайняя точка Европы.

Именно здесь собирались еврейскиe семьи перед последним броском через океан. Они бежали в Америку из Германии, Австрии, Чехии, где у власти стояли коричневые. Они бежали из Франции, где их сдавали немецким оккупационным властям доблестные французы, презиравшие немцев, но еще больше не любившие богатых евреев. Они бежали, если могли, из Польши, где из еврейского населения, составлявшего огромное число — в шесть миллионов человек, к концу войны почти не осталось никого.