Захват Московии
2 прочтения
Хорошо, что жить я пока могу с родителями, как у нас говорят — в отеле «У мамы», на всем готовом-приготовом, хотя папа и предупредил, что этот рай будет продолжаться только до моего диплома, а потом я должен жить самостоятельно, как все молодые люди…
Интересно, а чем этот полковник занимается?.. Наверно, у них в отделе кого поймали, тем и занимаются… Вот, Алка без прописки, Самуилыч с пакетом, я вообще… сбоку тренога… тю-тю, воркутю…
Да, вместо мавзолейного Кремля и балета одни синие формы и вижу… Но как хорошо, по-человечески они говорят, по-дружески общаются… с шуткой-прибаюткой…
Правда, вчера в камерах кто-то кричал: «ебатые фашисты»… К сожалению, слово «фашисты» стало нарицательным, и этот проклятый ярлык нам еще долго таскать на себе… Сейчас хоть в Европе на улицах не плюют, а раньше плевали… Говорил же папа, что еще в 60-е годы во Франции, если слышали немецкую речь, подходили и плевали в лицо… Или били по шее кулаком… Просто за то, что ты — или сам фашист, или сын, или брат, или внук фашиста!.
Или вот папа был раз на машине по делам в Голландии, искал дорогу к складу запчастей «BMW», ему очень подробно и вежливо объяснили, на литературном немецком, как ему ехать, а когда он поехал, куда указывали, то и попал прямиком на мусорную свалку…
А здесь нет, народ добрый. Даже и к Гитлеру как-то по-домашнему, снисходительно относятся, в разговорах не забывают упомянуть, хотя, казалось, ругать и ненавидеть должны бы. Нет, даже как будто с пониманием относятся. Вот полковник даже о «маленьком Гитлере» что-то говорил, хотя маленький у них уже, кажется, есть…
Вдруг зазвонил телефон.
— Тут к вам пришли. Вы кого-нибудь ждёте?
— Нет, жду никого, — ответил я, с тоской подумав: «Началось! Опять милиция?..»
— Если не трудно, спуститесь в вестибюль.
Очень трудно, но спускаться надо, а то сами поднимутся. Я почему-то был уверен, что это опять милиция. Хуже будет.
Я кое-как оделся, спустился на лифте.
Портье, похожий на кистеухую свинку, указал мне на кресло, где спокойно и прямо, обхватив ступнями сумку, восседал Исидор в плаще-накидке, с золотой кокардой на фуражке, из-под которой сзади вился конский хвостик. Рядом Фрол что-то перекладывал из рюкзака в карманы черной куртки.