Захват Московии

Вазочки, подстаканнички, медяхи, вещульки… Так что — тюрьма…

…Вдруг вспомнился ландскнехт Штаден, который в Бразилии столько плакал и молил, что дикари его не съели… Будешь плакать, когда перед твоим носом детей в котлы бросают, а потом тебя этим супом кормят и для супа готовят!.. Не поешь — сдохнешь с голоду. А тут, в цивилизации, никакой плач не поможет!.. Не в Московии, а тут! Всё вежливо, тихо — но сидеть! Начнешь плакать — поведут к врачу, дадут таблетку… Люди-людоеды!

Под утро пришёл полицай-медведь и, уточнив, знаю ли я русский, попросил помочь с переводом: где сейчас взять переводчика в четыре утра, надо успокоить двух дагестанцев — их депортируют из Германии, а они уезжать не хотят и грозят голодовкой.

Мы, как могли, уговорили их не сердиться и подождать до утра. Они, ворча и ругаясь по-своему, затихли.

— А мы вас так на Кавказе ждали! — сказал мне напоследок отец-дагестанец, когда меня уводили из их камеры.

— Меня? — удивился я. — Ждали? На горе?

— Не тебя, а вашего Гитлера… Чтобы он нас от безбожных коммунистов избавил… Хлебом-солью встречали вашего гауляйтера, белого коня, бурку и шашку с золотой рукояткой подарили, а вы… Эх, слабаки!

— Я опять виноватый?

После дагестанцев я догадался попросить у полицейских, в качестве оплаты за опасную работу, свой дневник, который они — посовещавшись и оценив мою помощь в уговаривании дагестанцев — дали, сказав, что потом всё равно заберут — это вещественное доказательство.

Что делать? Всё страшно. Жизнь занавесилась от меня черным покрывалом. И на голове у меня колпак, как у Исидора… Или это фатум? Авракадавра? От наших полицейских и судей штрафом не отделаешься… И, к большому сожалению, слово «Strafe» в немецком языке означает совсем не то, что в русском, — это не штраф, не деньги, а «наказание» — срок и тюрьма, для которых фактов найдено предостаточно…

С тех пор пишу, чтобы забыться.

…Вот, скрип ключа. Вошли. Говорят, чтобы собирался к судье и где дневник?