Захват Московии

Полицайка раскладывала их по столу, осматривала, иногда и через лупу, диктовала, медведь снимал, а рыжик у монитора записывал:

— …золотой или позолоченный подсвечник… проба есть… еще один… похожие на золотые столовые приборы, вилки, ложки, ножи и кольца для салфеток… по шесть штук… да, какая-то проба есть… портсигар с камнями, возможно, диаманты… пять, шесть, семь, восемь, девять колец жёлтого металла, с разными камнями… вот еще одно, десятое, с зеленым квадратным камнем, похоже на смарагд… золотая цепь с кулоном в виде ангела… складная икона… еще одна… акварель в рамке… подпись похожа на «Utrillo»… сабля с рукоятью жёлтого цвета, возможно, золото или позолота… на клинке — узоры… женское украшение цвета серебра… другое, из камней и золотых монет…

Наконец, весь чемодан был обшарен, а предметы разложены на столе, тщательно сфотографированы (и серьгу с алмазом не забыли), запрятаны в целлофановые пакеты с номерами.

Рыжик заглянул в толщенный Уголовный кодекс:

— Контрабанда в крупных размерах.

После оценки станет ясно — может быть, и в особо крупных…

— Это не моё! — мёртвыми губами сказал я.

Я тронул пальцем чемодан:

— Вот, написано… Мюллера… Нет, Шмита. Он должен был встретить… — на что полицайка сморщила мордочку:

— Да? Встречает? А давайте объявим — может, он придёт за своими вещами? Скажем, что вы — в медпункте, просьба зайти в медпункт, чтоб он не испугался…

Я пожал плечами. Они и правда позвонили куда-то, и через минуту я услышал, что господина Шмита, проживающего на Мюллерштрассе, 5, в Мюнхене, срочно ожидают в медпункте.

Пока ждали сигнала из медпункта и фантомного Шмита, полицай-медведь на другом компьютере посмотрел список улиц Мюнхена — улицы Мюллера в нём не обнаружилось. Да если бы и была, то с именем — ведь Мюллеров тысячи…

Потом они начали совещаться, что со мной делать. С одной стороны, меня надо депортировать в Россию, так как с Кремлём есть соглашение о реадмиссии, возврате преступников, и мы его не нарушаем, пусть они там сами разбираются.

Но, с другой стороны, этот молодой человек — гражданин Германии, налицо контрабанда в крупных размерах на территории Германии, поэтому, по германским законам, судить его надо тут, по месту преступления. Можно, конечно, сделать еще правильнее: дело о контрабанде законсервировать, отправить преступника в Россию, пусть он там отсидит, а потом, если после русских тюрем жив останется, судить его в Германии за контрабанду… Всё это судья должен решить.