Захват Московии

А когда я спросил, что это, она ответила, что много крови пролито было, а теперь все должны жить честно и платить налоги… Ну и вообще… Всё другое… Очень был удивлён, никогда бы не подумал… Любой народ после большой крови меняется: агрессивные, активные погибают или разбегаются, остаются податливые, покорные и тихие, вот как у вас в Германии случилось после краха… Но я туда ехать не могу, как ваш дедушка Людвиг после войны… Как в опере — чао, чао, сын!.

Откуда он знает про то, что дедушка Людвиг после войны прятался в горах? Я ему этого, кажется, не говорил… А может, и говорил — мало ли там в кабинете я молотил и молол, идиот радостный!.. Язык надо держать на цепи, а то до Саратова… нет, до Харькова доведёт…

Полковник пошевелился, поменял позу и тему:

— Да… Альпы — горы, значит, будут напоминать Кавказ… Еще попрошу вас узнать, в каких европейских банках дают самые высокие проценты на вклады… не хочу эти Кипры и Кайманы, не доверяю никому, кроме немцев…

— Реально.

— Когда будем знать, где выгоднее всего, я привезу наличность, и вы поможете положить её в банк… Тут я даже в банк сдать деньги боюсь: придёшь утром — а банка нет, или банк есть, но нет директора со всеми активами…

Я мотнул головой: «Красть-положить…» Спрашивать, как он будет везти-возить, я не стал — зачем? Меньше знать — больше спать… Нет… Больше спать — меньше знать… Много знать — совсем не спать…

Худые лакеи в странных балахонах принесли еще что-то такое, от чего шел вкусный пар.

— Это горячее как называется?

— Хашлама. Говядина.

— А, кемали… Конечно… подсливки… — Я думал: «Что это, опять японские фонемы — ке-ма-ли… ха-ши-ли-ма… хи-ро-ши-ма… хаш-хаш…» — а потом вспомнил:

— А хаш — разве не армянский суп? Мне сержант говорил…

Полковник поморщился, подцепив кусок мяса с луковым ободом:

— Кто, Сашок говорил такую глупость?..