Захват Московии

Русские и американцы не сами по себе в Германию явились… Потом американцы еще сорок лет сидели, дедушка Людвиг всегда пускал слезу, когда мимо американских казарм в Вильямс хаузене ехал-ездил… Нечего было в Московию соваться. Это же не XV век, когда фон Штаден глупые затеи вынашивал, вместе со своим тронутым пфальцграфом… Московию провинцией Эльзаса сделать!.. Это то же самое, что лев будет подчиняться мыши… или мышь — таракану… или таракан — какой-нибудь личинке… Захватить-то ты её, может, и захватишь, а вот как держать потом?.

Шофер чертыхался, застряв у объезда, а я думал, что, может, фон Штаден просто хотел деньги у графа получить, потому и написал эту свою книгу? Наврал там всё, может быть, а деньги у графа за эту ложь кассировал… Еще и план захвата и оккупации Московии приложил… экстра… За экстра ведь платят экстра…

Ехали долго: то метелились по закоулкам, то плелись в крайнем правом, то тлели в пробках… Я нарушил молчание:

— Езда по широким улицам Москвы вредна… 46 кило пыли кушает каждый московитер в год.

— Ого! Это что, ваши, бундесовские данные?.. Наши всё скрывают. — Шофер угрюмо подвигался. — Неудивительно, что пыль и яд, — бензин совсем поганый стал. Хочешь не хочешь, а плати! И чем дороже — тем хуже…

(«А, как с бутылками — чем прибамбамистее — тем опаснее», — понял я, но не стал об этом сообщать — раз тут живет, то сам знает, зачем лишний раз травмировать человека?) Да, вот он, будто слыша мои мысли, отвечает:

— В нас сидит эта привычка — платить дань… Князьям, татарам, крымскому хану, чтоб набегов не делал, опричникам, Петру, государям, помещикам, коммунистам… Теперь вот чеченцам, бандитам, чиновникам, всем этим носорогам… Всегда тёмный народ платил, от всех откупался!

— Да! Обидновато! Если бы эти бы деньги бы люди бы… — искренне вырвалось у меня, на что шофер согласно кивнул:

— Да не вопрос.

— Нет, у нас предел…Что писано — то и так. А больше — справа, слева — нельзя, проблемы будут…

Он медленно и печально посмотрел на меня:

— А мы по-человечески даже мыльницу сами сделать не можем, всё тяп-ляп… Вот, какой-то поэт сказал: «Русский на трех сваях крепок: авось, небось да как-нибудь.