Захват Московии

Они вас сожрут, как жрут уже всё тут… Надеюсь, в Баварских Альпах их еще нет?

— Есть, мало, в городе, в деревне не ходят, испугаются…

— Ну да, боятся. В горах фашиста с дробовиком врагу не пожелаю встретить… Лучше по городу шляться, баб задевать и по карманам лазить…

Потом он начал копаться в сумке, низко наклоняясь к ней (мне показалось, что он что-то нюхал), и, взяв пустой стакан, сказал, что пойдет за чаем, а я чтобы не искал его, не тревожился и пил бы коньяк:

— Геноссе Маузи, битте — эссен, тринкен! Отдохните! В этом деле переводчик мне не нужен, сам ещё справляюсь, хотя и мечтаю, чтобы импотенция, наконец, успокоила меня и дала спокойно жить!

Он постоял перед зеркалом, подправляя то рубашку, то пояс, то волосы.

Потом ушёл, а я лёг, с облегчением сняв тапочки и прикрывшись одеялом.

Под дребезжание ложечки в пустом стакане начало думаться о том, как хорошо знать разные языки — пробоины в чужие дома: всё можно услышать, разглядеть, понять.

Билингвалы — паромы, на которых перевозятся горы слов и тюки фраз с одного берега на другой. И если слова — ступени, по которым ходит мысль, то переводчик — электрик, пускающий ток по проводам.

Но я бы не хотел иметь переводчество своей профессией — как проститутке нечего продать, кроме своего тела, так и переводчику — кроме своих мозгов. И хороший словесный шофер должен помнить, что он обязан по первому зову заказчика идти туда, не знаю куда, и говорить то, не знаю что.

Он не имеет право на свое «я», чувства и эмоции, он — не человек, а механизм для поиска адекватов — и только. Его мнение никого не интересует, а порой раздражает. Чем бесцветнее личность переводчика, тем он ценнее в своем деле.

Он вообще как тот верблюд, который идет за вожатым, не интересуясь, куда и зачем нести груз, — у полевой мыши и слепого червя больше свободы, чем у толмача, который обязан двигаться в кем-то вырытой колее. Его дело — открывать рот после того, когда другие отговорят, и молчать и слушать — пока другие говорят.

И если компьютер — это мыслящая машина, то переводчик — это машинная мысль, чугунный зад и железные нервы: нелегко на чужой скелет натягивать свою лексическую кожу — то там сорвется, то тут лопнет…

Но какая разница? Переводчик должен забыть слово «гордость» — он только наемник, лакей, слуга и раб, у которого нет и не должно быть гордости своего мнения.