Захват Московии
0 прочтений
И первое, что он сделал, встав на ноги, — плюнул в меня:
— Ты, сука цветная, еще поплатишься за блядство…
В первый миг я машинально утёр теплое и влажное со щеки, во второй какое-то красное сияние ударило в меня изнутри, я схватил его за отвороты куртки, закричал:
— Я не сюка, я фашист, буду тебе бью, пью, вью!
Нас понесло, милиционеры отскочили, Исидор со связанными руками повалился на пол, а я удержался на ногах и начал пинать его так яростно, что полковник оттащил меня сзади:
— Маузи, хватит, этим займутся другие, это не ваше дело… А пацифист, кричали! Ногами, а, живого человека, да ещё связанного, а?.
От его ободрения мне стало больно и стыдно — бить связанного, живого! Тошная горячая дурнота прилила к горлу, я успел отвернуться к открытому окну, но часть блевоты залетела обратно в вагон, осела темными пятнами где попало, но полковник в азарте не замечал этого, командовал:
— Вы, салаги, держите его крепче. Фредя, заходите в купе, из вас фашист — как из дерьма пуля… — а сам сел к столу заполнять какой-то вынутый из сумки бланк, пробормотав в мою сторону тихо, чтобы не было слышно в коридоре: — Видите, как удачно получилось! И подонок пойман, и вас отмажем, особо отметим в протоколе, что преступник был задержан в результате разыскных данных, полученных благодаря оперативной помощи главного свидетеля, господина Манфреда Боммеля по кличке Маузи…
— Какое это ещё такое — кличка? Ключка? Ключик?
— Шучу, шучу… Я же говорил, вы мне всё время приносите удачу!
Слыша, что в коридоре начались какие-то перепалки, полковник резво содрал с подушки наволочку и дал мне, сказав:
— Отдайте ментам, пусть ему на голову нацепят — сразу успокоится.
Я исполнил — они усадили Исидора на пол, навернули на затылок полотенце, а на голову нацепили наволочку, отчего Исидор сразу затих, превратившись в ничто, в не человека, не в человека, а в какой-то бездушный обрубок, по которому вдруг захотелось со всей силы ударить ногой, бутылкой или камнем…
Я поспешил в купе, замер в углу.
— Пейте глотками! Рот прополоскайте!
И я сумел выпить коньяк мелкими глотками и даже прополоскать им рот, чего раньше никогда не умел; успокаивающая теплота открылась в животе и потекла в голову.