Захват Московии

Около полугода дед Адольф существовал в лагере, лежа на нарах или сидя на земле около барака. Зрелище было такое жалкое, что даже французские патрули не трогали его, а другие пленные помогали ему пить баланду и спускать штаны. Когда я потом спросил его, о чем он тогда думал, он ответил: «Мысли бегали по кругу, искали выход, хотелось жить — вот и всё».

— Ну да, а как же, это всегда так, а как по-другому, не выходит никак, ни в какую, только так и не иначе, ничего другого, без никаких… — поддакнули старички цепью нарастающих наречий.

Потом были подписаны договоры, всех пленных набили в вагоны для скота и отправили в Германию. Не забыли и Адольфа. Но случилась беда — воры ночью на станции умудрились отцепить от эшелона последний вагон с провиантом, так что в Германию поезд в конце третьей недели доехал, забитый трупами.

Однако судьба в четвёртый раз выдернула Адольфа из влагалища смерти, ему опять повезло — как раненый, он ехал в лазарете, где еда для больных была складирована прямо в вагоне.

— Да, хорошие люди везде есть, — сказал божий одуванчик, разливая остатки водки.

— И плохих тоже предостаточно… Может, шпион был какой этот Павлюша, власовец-бандеровец?.. Чего русскому было надо среди пленной немчуры? — Павел Иванович возмущенно трясанул желтоватыми жировыми соплодиями, на которые уже было совсем не противно смотреть… Напротив, как хорошо сидеть в Москве и пить водку с ветеранами… И про танки всё знают… И про войну всё понимают… Это еще Хорстович отмечал: если говорить с англичанами, французами, американцами о войне, они обычно рассказывают о том, что было с ними и с их друзьями, а русские — всегда о том, что было с немцами — тактика, вооружение, мортиры, гаубицы, подлодки, — а о себе молчат.

Я застал дедушку Адольфа бодрым стариком, который отлично управлялся с предметами. К ноге был приспособлен особый костыль. Для еды и всяких мелких дел были специальные вилка, ложка, нож, отвертка, шило, топорик, все — с железными ободами, в которые дед вставлял свои обрубки. Тарелка стояла на высокой подставке, чтобы удобнее отправлять еду в рот. Он приспособил косу к своим культяпкам — и косил траву, следил за растениями, рыхлил землю.