Захват Московии

— Раньше сие заведение называлось Разбойный приказ. А еще раньше — Разбойная изба. Сидка главных разбойников.

— Да, Пётр Большой, Гроссе, знаю… Приказы… Учили.

— Нет, батенька, Разбойный приказ был еще при деде Петра… И до него… Заведовал разбоями, грабежами, палачами, тюрьмами… Потом сыск назывался…

— А вы почему тут? — спросил я, хоть и знал по фильмам, что в тюрьме такие вопросы задавать нельзя. Но это и не казалось настоящей тюрьмой — скорей как в очереди к врачу.

— Видите ли, обстоятельства…

Алка поправила лифчик, подбросив снизу руками груди:

— Он в киоске газетном тут работает, у него иногда пакеты с травой ребята оставляют… Ну и… что-то не срослось с ментами…

— О нет, нет! — запричитал старик, а баба рявкнула на него:

— Чего нет-нет? Да-да! Марихуана, а что же? Марь-Иванна!

— Но они говорили, что это тибетский сбор трав, от кашля… календула… простуда…

— Ага, тибетский сбор с краснодарских гор…

Значит, это дилер.

— Слушай, дружок, а ты там, у себя в Германии, по борделям ходишь?

— Я?.

— А… а я думала… — разочарованно протянула она. — А цены не знаешь?

— Ну, на эти… на секс.

— А, — понял я. — Средняя — от 50 до 100 евро.

Алка удовлетворенно кивнула и восхищенно закатила глаза:

— Это что же, в день до штуки евро срубить можно?

— Зависит от вашей выносливости, мадам, — ядовито вставил старик, а я ответил:

— Нет, оттуда еще платить… комната, свет, отопление, телефон, налоги, профсоюзные сборы… По ZDF показывали.

— Что, и профсоюз есть?

Услышав, что да, сейчас открыли, «Гидра» называется, все проститутки платят в медицинскую и пенсионную кассы, она озабоченно посмотрела на меня:

— Сделаешь визу? Месяца на три?.

— Конечно, посмотрим… потому что почему нет… — уклончиво ответил я («да и нет не говорите»).

— Ручка есть, дедуль, бумажка? — спросила она у старика.

— Вот, прошу — хоть и обыскали, но книжку не забрали… И карандаш, если пишет. — Старик, обдавая меня острым затхлым запахом, малоподвижной рукой выволок из кармана древнюю записную книжку и вырвал из неё желтый листок.

Алка размашисто рассадила по нему значки.

— Вот мой телефон. Надо будет — заходи, — дала она мне разнокалиберно нацарапанные цифры. — А твой номер?

Я написал свой правильный телефон — пусть приедет, почему нет?.. Отведу её на Мариенплац, а там сама разберётся… Наши баварцы такие груди без внимания не оставят, грудь для баварца — важнее пива.