Заклятый брат

– Я не могу так рисковать, – выдавил он.

– А придётся, – прошипел Нолан. – Я за ними присмотрю, ладно? Обещаю, всё будет хорошо. Но в одиночку ты их не спасёшь.

– Я и не собираюсь, – сказал Саймон, поднимая взгляд на брата. – Ведь у меня есть ты.

Повисла тишина, и Саймон понял: он ошибался. Нолан не собирался ему помогать. Даже сейчас. Даже ради Арианы.

– Прости, – наконец сказал тот. – Я не могу…

– Да плевать, – бросил Саймон. – Я понял. У тебя есть дела поважнее.

– Нет, просто… – начал Нолан, но Саймон его перебил:

– Скоро вернусь.

Передние ноги у паука дёрнулись, и Саймон понял, что брат изо всех сил сдерживается, чтобы не сорваться на него.

– Верховный Совет нападёт с севера в полночь, – наконец сказал тот. – У них есть очки ночного видения.

– Знаю, – выплюнул Саймон. Но не успел добавить, что помощи от Нолана, как от навозного жука, когда до него вдруг дошло: Рехема тоже об этом знала.

Осознание упало на плечи такой тяжестью, что на мгновение спёрло дыхание. Рехема знала, что Фахари со слоновьим советом всё утро готовили ответный удар. Она знала подробности – даже помогала продумывать их. И Вадим сам сказал: он не ожидал увидеть её так рано.

Рехема не просто передала ему Ариану и По. Она собиралась в деталях рассказать, чего ожидать от защитников заповедника.

Оставлять Ариану и По в жестоких руках Вадима не хотелось, но Саймон расправил крылья.

– Если с ними что-то случится, я тебя никогда не прощу, – резко сказал он брату. – Никогда.

И, не дожидаясь ответа, Саймон вылетел из палатки, сдерживая панику, толкающую его обратно.

Нолан говорил разумные вещи. Вадим не тронет Ариану и По – они станут отличной наживкой. И Саймон клюнет на неё, бросится прямиком в западню, лишь бы спасти друзей. Вот только в первую очередь нужно помочь Наследникам и жителям саванны.

Он вновь мчался по лазурному небу, раскинув крылья. В вышине собирались облака, а в голове путались мысли. Он пытался представлять Ариану, но только накручивал себя сильнее. Пытался думать, как рассказать Фахари о предательстве сестры, но слова застревали в горле, хотя он не произносил их вслух.

Поэтому он думал об Эконе. Он обвинил его в предательстве – а оказалось, что он работает на Нолана, не на Вадима.