Заклинатель снега

Он предпочитал оставлять меня здесь, а я… я не понимал почему. Почему он оставлял меня дома? И почему вас это никогда не беспокоило?

Мейсон приподнял брови, наклонил голову.

– В общем, я ничего не понимал, – произнес он грустным тоном, – и в конце концов перестал спрашивать, могу ли тоже поехать. И когда он недавно рассказал мне, что случилось с твоим отцом, я не мог посочувствовать тебе и ему, хотя видел, как он горюет, я злился. – Мейсон прищурился, словно эти эмоции все еще причиняли ему боль. – Ведь он так и не дал мне возможности встретиться с ним, а теперь было слишком поздно.

Я никогда не познакомлюсь с его лучшим другом, о котором уже столько знаю. С человеком, которого он любил, как брата.

Мейсон сглотнул, нервно сжал челюсти. Другую руку он тоже положил на колено, его широкие ладони висели в воздухе.

– А потом, – продолжил он хриплым тоном, – он сказал, что ты к нам приедешь. Ничего не объяснил, просто поставил перед фактом. Он снова отодвинул меня в сторону. Потом ты приехала, и это меня окончательно разозлило… – В глазах Мейсона отразилась горечь.

 – Ты до этого ни разу к нам не приезжала и вдруг заявилась. Ты каждый день ходила у меня перед носом туда-сюда, и тебе не было никакого дела до нашей с отцом жизни, до наших с ним отношений, вообще ни до чего, что не касалось твоего мирка. Увидев тебя в нашем доме, я мог думать только о том, что не хочу, чтобы ты здесь находилась. Меня бесило, что все сложилось именно так и я не могу на это повлиять. Я не мог смириться с тем, что в нашу с отцом семью кто-то пришел и опять отодвинул меня.

Я стояла неподвижно. Мейсон впервые разговаривал со мной по-человечески. Я всегда считала его замкнутым и своенравным, грубым и недоверчивым. Я злилась на него за то, что он не мог и не хотел понять, что я чувствую.

Но в этом я мало чем от него отличалась. Я никогда не пыталась поставить себя на его место, не стремилась понять его чувства. До приезда я не помнила, что он существует!

Я посмотрела на Мейсона так, будто увидела его впервые.

– Для меня переезд тоже стал неожиданностью, – прошептала я.

Я никогда не хотела вторгаться в его жизнь. Никогда. Мы оба чувствовали себя отрезанными от наших миров, пусть и по разным причинам.

– Я знаю, что это значит – когда рядом больше никого нет, – с трудом выговорила я. – И для меня мой папа…

Я сглотнула, часто заморгала. Боль пыталась взять надо мной верх, но я боролась с ней. Нельзя плакать! Только не здесь.