Заклинатель снега

Мейсон был моим отражением: он так же смятенно смотрел на меня и порывисто дышал, как будто я забрала у него весь кислород.

Мир пульсировал. Мы были прикованы друг к другу, напряжение сковало воздух, наши взгляды слились…

Мейсон снова меня поцеловал, и огонь побежал по венам, по телу пробежала дрожь, и какое-то мгновение я слышала только горячечный стук моего недоверчивого сердца.

Его рот был горячим бархатом, мягкой, настойчивой лаской, которая выстилала стены моей души. Я замерла, стараясь не упасть в обморок.

Я почувствовала, как его пальцы нырнули в мои волосы. И когда он снова прижал свои жаркие губы к моим, я окончательно потеряла рассудок.

Его горячее дыхание ласкало мою кожу, распаляло губы, оно было сладким ядом. От влажных звуков нашего поцелуя кружилась голова, в животе горело.

Я протянула руку и коснулась его. Я никогда никого не целовала, даже не знала, как это делать, но старалась отвечать, как велели мне чувства. Неуверенно и дрожа, я нежно отзывалась губами на движения его губ и не боялась от них оторваться, чтобы набрать в легкие воздуха и снова к ним вернуться. Сердце колотилось, руки дрожали, кружилась голова.

Мои пальцы неуверенно скользнули по его плечам. Я сжала кулаки, почувствовав его напряженные мышцы под ладонями.

Голова закружилась от восторга, от возможности прикоснуться к нему. Я запустила руки в его волосы и прижалась к нему. Мейсон порывисто дышал мне в губы. Мой порыв опьянил нас обоих. Он сильнее стиснул мои волосы, и его горячий язык встретился с моим, и я снова подумала, что умираю.

Колени подогнулись, и я упала назад, прижавшись лопатками к полу. Мейсон теперь был надо мной, его мускулистая грудь прижималась ко мне, его сердце билось напротив моего – более идеального расположения не представить.

Мне хотелось, чтобы Мейсон понял, как много он для меня значит. Я дрожала и горела от его прикосновений. Мне хотелось сказать, что я люблю его и не знаю, в какой момент он проник в мою душу и там остался.

Мне хотелось, чтобы он почувствовал, как каждая клеточка моего тела кричит: «Целуй меня еще и еще! Прижимай меня к себе сильно-сильно и никогда не отпускай…»

В коридоре звук шагов. Голос Джона. Мои глаза расширились.