Заклинатель снега

Руки у меня теперь свободно висели вдоль тела. Внутри меня сломанная шестеренка замедлила биение сердце. Где-то был перегоревший провод, какая-то неисправность, которая удерживала меня здесь, в этом доме, в непреодолимой пустоте.

Его руки соскользнули с моей головы. Мейсон уловил замешательство в моих глазах и снова выпрямился. Он молча отошел, подобрал с пола рубашку и, прежде чем надеть, минуту смотрел на нее.

– Для тебя тоже есть билет, – пробормотал он, одеваясь, – он твой, если ты этого хочешь.

Потом он понял, что забыл шапку в машине, и, возможно, чтобы дать мне немного времени, пошел за ней.

Я осталась одна. Оглядела дом, в котором выросла. Фотографии. Отметки на дверном косяке, где папа отмечал мой рост. Все это принадлежало прошлой жизни – жизни, которой больше не существовало и от которой я не могла отказаться. Она привязана к моей душе и подпитывалась памятью о нем. В той жизни он был живой.

У камина, в этом кресле, за столом и за окном – он был везде, куда бы я ни посмотрела, и не имело значения, что я не видела его во плоти, я все еще могла слышать его шепот: «Держись!»

Я поморгала, протерла глаза, уверенная, что ошиблась, но эти слова не исчезли.

Я медленно подошла к холодильнику, по коже побежали мурашки.

На дверце висел мой старый рисунок. Неуверенными пальцами я провела по надписи, сделанной тонким маркером, которую никогда не замечала.

Я посмотрела на буквы и узнала дрожащий папин почерк. Он написал это до того, как попал в больницу? Я сглотнула и снова посмотрела на рисунок, пришпиленный магнитами.

Он всегда был там, как я себя помнила. Я нарисовала его, когда мне было лет пять: я, папа и позади нас большое заснеженное дерево.

Я помнила тот день. Он не был похож на другие. В тот день мы с папой…

Я покачала головой, развернулась и, как сумасшедшая, побежала в комнату за рюкзаком.

Взяла в руки фотографию, с которой все началось: мы с папой обнимаемся на опушке леса. Снимок был сделан в тот же день, когда нарисован рисунок. Я посмотрела на свои грязные коленки, и во мне снова ожили воспоминания, только на этот раз яркие и четкие.

С колотящимся сердцем я подошла к обрамленной карте в коридоре.