Заклинатель снега

Возможно, до сих пор он сдерживался, возможно, под его суровой, властной внешностью скрывался ненасытный и страстный темперамент, предназначенный только для меня. От этой мысли мне захотелось кричать.

Я почувствовала его пальцы на застежке джинсов. Я невольно сжала ткань его футболки, и он наклонился и прижался к моей шее, лизнул чувствительную в этом месте кожу и сладострастно прикусил ее. Я задрожала, сердце забилось еще быстрее, и странное онемение растеклось по животу.

Джинсы соскользнули с моих ног, и я затаила дыхание.

Мейсон освободил мои лодыжки, и я почувствовала себя обнаженной, хотя я была в футболке и закрывалась простыней. От стеснения я свела колени, но Мейсон, похоже, не был с этим согласен: он сжал мои бедра и обвил ими себя, глубоко дыша.

Эмоции разрывали меня. Я почувствовала, как он трется об мою кожу тканью брюк, и сердце подскочило в груди.

Неужели он не в курсе, что делает со мной? Разве он не понимал, что прикосновением доводит меня до экстаза, поджигает вздохом или подчиняет взглядом?

Когда его язык снова скользнул мне в рот, я взорвалась.

Я запустила руки в его волосы и отвечала ему с отчаянным неистовством. Я пылала. Никогда раньше я не испытывала таких пронзительных ощущений.

Его пальцы пробежали от лодыжек к ягодицам и властно их сжали. У меня закружилась голова, сердце заколотилось в горле. Мне не хотелось так задыхаться, но Мейсон продолжал дразнить мое тело, как будто ему нравилось слышать мои прерывистые вздохи.

Решительным жестом он схватил меня за бедро и перекатился вместе со мной в сторону.

Я обнаружила, что сижу на нем верхом в одном нижнем белье. От твердости, которую я почувствовала между бедрами, у меня перехватило дыхание.

Мои щеки горели, Мейсон обхватил мою голову руками и впился в губы, подавляя потрясение.

Это я возбудила его. Это сделала с ним я, а не кто-то из местных великолепных девушек. Не Клементина с ее убийственным телом и соблазнительной раскованностью, которая сводила парней с ума. Я! Мейсон хотел меня, только меня.

Он хотел, чтобы я прикасалась к нему, целовала и обнимала его.

Он никогда никого не приводил в этот дом надолго, тем более на ночь, потому что это интимное пространство предназначалось только для его семьи и всего, что ему дорого.

Я ворвалась в его закрытый мир. Но именно он вернул меня, когда я ушла.

Мы принадлежали друг другу – сумасшедшим, непонятным, странным образом, но это было так.

– Тоже хочу тебя чувствовать, – призналась я тихим голосом.