Заклинатель снега

В такие деликатные моменты я всегда чувствовала себя несуразной, недостаточно чувствительной и все же решила попробовать.

– Неважно, что у вас общего, важно, что вас отличает. – Я подыскивала нужные слова. – Вы можете быть похожими, но у тебя есть сердце, которого у нее никогда не будет. И в этом огромная разница между вами. – Я перебирала его мягкие пряди. – Знаешь, что меня в тебе больше всего поразило? – прошептала я, впервые выражая столь сокровенную мысль. – Верность. Твоя преданность друзьям, Джону и людям, которых ты любишь.

Мейсон лежал так же неподвижно.

Мне хотелось бы, чтобы мои слова попали ему прямиком в душу, но, похоже, таких у меня не нашлось.

Я убрала руку, удрученная своей ограниченностью. Медленно подвинулась к краю, и кровать скрипнула.

Однако в следующий момент мои руки обхватили Мейсона. Я легла позади него и прижалась щекой к его спине, обнимая его со всей нежностью, какую не могла выразить словами.

Быть собой не значит не найти путь друг к другу.

Со временем я поняла, что дело не в сходстве, а в желании соединиться с другим человеком, несмотря на разность характеров и мироощущений.

Я проснулась от крика чаек. Сквозь оконные ставни пробивался утренний свет. Я сонно поморгала, осматриваясь.

В этот момент я осознала, в каком положении нахожусь.

В другой истории это была бы девушка, которая проснулась в кольце сильных рук, прижатая к груди молодого человека, который обнимал ее всю ночь.

Но то в другой, а в моей девушка вцепилась в молодого человека, который по-прежнему лежал, повернувшись к ней спиной.

Щеки запылали, я напряглась. Неужели я обнимала его всю ночь? Боже мой! А вдруг он посчитает меня навязчивой? А вдруг он стеснялся пошевелиться?

Я посмотрела на манящий изгиб его шеи и после секундного колебания зарылась носом в ложбинку за его ухом и вдохнула его чудесный запах.

Легкие наполнились возбуждающим ароматом, и по дыханию Мейсона я поняла, что он проснулся.

Я покраснела от смущения, хорошо, что он этого не увидел.

– Расскажи мне о своем отце, – услышала я его шепот.

От этой просьбы я слегка оторопела. Потом положила голову на подушку, подбирая слова.

– Он… сильно отличался от Джона, – начала я, не зная точно, что Мейсон хотел услышать. – Он был эксцентричным и немного неуклюжим. Он так и не научился правильно повязывать шарф, один конец всегда болтался чуть ли не у земли.