Заклинатели чудовищ

Тусклый свет с улицы едва проникал сюда через узкие бойницы окон. С высокого потолка свисали давно разбитые светильники. А ведь когда-то здесь купались люди, резвились дети, занимались профессиональные пловцы. Теперь это трудно было себе представить. Николай буквально кожей ощущал зловещую ауру этого заброшенного места.

– Куда вы меня привели? – недовольно обратился он к мадам Анаит. – Что мы здесь делаем?!

– Ты же сам хотел ответов, – уклончиво проговорила старуха. – Скоро ты их получишь.

Приблизившись к бассейну, Комиссаров почувствовал ледяной холод, поднимающийся от черной воды, и запах, какой мог исходить лишь из старого погреба.

Смрад открытой могилы.

Мадам Анаит, которая также подошла к бортику, учтиво склонила голову. И внезапно черная блестящая вода в бассейне всколыхнулась. Растения вздрогнули, зашевелились, и Комиссаров шарахнулся от них, а по черной маслянистой поверхности пошли круги. Вода забурлила, и из центра бассейна к потолку потянулись длинные толстые стебли с широкими узорчатыми листьями.

Лианы достигли потолка и начали расходиться вдоль него в стороны, вода под ними вскипала все сильнее, и, наконец, из середины бассейна поднялось что-то большое, обернутое широкими листьями. Узорчатые листья изящно развернулись, и Николай увидел стройную женщину в облегающем тело костюме из черной блестящей кожи, похожей на змеиную чешую.

Лианы дотянулись до бортика бассейна, и женщина, пройдя по ним как по мосткам, грациозно ступила на каменный пол зала.

– Госпожа Эвриала, – подобострастно выдохнула Анаит.

 – Сегодня я с гостем.

Темная богиня молча посмотрела на Николая, и тот замер, стараясь не показать своего страха и надеясь, что никто не видит, как предательски трясутся колени. Бледное лицо богини, казалось, было выточено из мрамора. Черные блестящие волосы пышными волнами рассыпались по плечам и едва заметно шевелились, словно женщина стояла на ветру, хотя в зале не было сквозняка.

Глаза Эвриалы затягивали. Николай Вадимович не мог от них оторваться.

Поначалу ему показалось, что они карие, но затем он понял, что не может определить цвет. В глубине ее зрачков словно вспыхивало пламя, окрашивая радужку в разные цвета – то карий, то золотистый, то спелой пшеницы. Эти глаза потрясали своей красотой и в то же время ужасали до нервной дрожи.

– Николай, – с томной улыбкой произнесла Эвриала. В ее речи угадывался чуть заметный акцент. – Как хорошо, что вы пришли, иначе мне пришлось бы послать за вами.