Закон подлости (СИ)

— У тебя были строгие родители? — теперь мой черёд засыпать его вопросами.

К слову, Макс не возражает против моего напора. Совсем наоборот. Целует меня в макушку и укладывает на себя, не забывая как бы невзначай скользнуть пальцами по моим взбудораженным соскам. Я лежу, устроившись между его ног, и блаженно прикрываю глаза от умиротворения.

— Нет, они были замечательные. Отец работал главным инженером в крупной строительной компании, мама — бухгалтером. Обычная среднестатистическая семья. Папа держал нас в ежовых рукавицах, а мама сглаживала углы.

— Нас с мамой, — уточняет Макс, прикусывая меня за ухо.

— Куда ты хочешь уехать? Обратно в Лос-Анджелес? — с того вечера мы решили не поднимать тему нашего отъезда, пока я не поправлюсь, а он не уладит дела с департаментом.

Спиной чувствую, как напрягаются мышцы его груди. Чуя неладное, начинаю сооружать на его коленях, выглядывающих из воды, пенные фигуры, чтобы придать своему виду беспечность. Может, он передумал и не знает, как об этом сказать?

— А ты куда хотела бы?

— Честно? — резко крутанувшись, оказываюсь с ним лицом к лицу.

 — Я всегда мечтала жить в Калифорнии у океана, поэтому Город Ангелов был бы отличным вариантом. Мой отец вряд ли будет возражать. Тем более, я уже не в том возрасте, чтобы у него отпрашиваться, — протараторив ответ, чмокаю Макса в губы и укладываю подбородок на ладони, сложенные на его груди.

На лице Кроу появляется ласковая улыбка, и он начинает выписывать восьмёрки на моей спине.

— Что? — интересуюсь я, видя, как в его глазах разгорается дьявольский огонь.

В живот начинает упираться что-то большое и очень многообещающее.

— Ты такая красивая, — произносит негромко, убирая мокрые пряди мне за ухо. Заметила, что он любит прикасаться к моим волосам, проявляя так, по-видимому, свою нежность.

— Спасибо в постель не положишь.

— Эм-м, мне кажется в этой фразе какая-то ошибка, — начинаю хихикать, когда он резко зажимает меня коленями, чтобы пощекотать. — Мааакс! Прекрати! — смеюсь против воли, не имея никакой возможности освободиться.

Ну всё, он сам напросился. Начинаю атаковать его рёбра в ответ и с удовольствием добиваюсь его раскатистого смеха.

— Всё-всё! Сдаюсь! — Макс отпускает меня на волю, тяжело дыша.

— Мне так хорошо сейчас, — не знаю, зачем я делаю это признание, но почему-то испытываю острую потребность сообщить ему об этом. Хочу, чтобы он знал.

— А мне всегда с тобой хорошо, — говорит на полном серьёзе, подкупая меня своей искренностью.