Макаров сдавленно хмыкнул:
– Правда, что ли?
– Конечно! И вообще, у меня освобождение на месяц!
«Зря я упомянула об этом, – настигло запоздалое раскаяние. – Ой, зря!»
Но слово – не воробей, как известно.
Учитель удивленно вскинул брови, в ответ на подобное заявление.
– Причина? На какой срок?
От вранья горели уже не только уши. Полыхало все лицо.
Будучи не в состоянии выносить тот цепкий буравящий взгляд, она с особым интересом принялась изучать собственные туфли.
– На месяц, – голос предательски дрогнул.
– По… по здоровью.
– Вот оно что?
– Угу.
– Ты же несколько минут назад все нормы ГТО переплюнула! – отчеканил сурово, откровенно намекая на ее недавний танец. – О каком освобождении может идти речь?
– Я…
– Справка имеется?
– Естественно, – отозвалась тихо, буквально цепенея от ужаса.
– Показывай!
Глава 9
В тот же миг она почувствовала, как Ирина предупреждающе стиснула ее запястье.
– Умоляю, скажи ему, что ты просто пошутила! – встревоженно зашептала подруга.
– Все будет хорошо, – ласково улыбнулась в ответ, – наверное…
– Чуть активнее, Елена! – поторопил Макаров.
– Мы не можем ждать тебя вечно!
Не желая испытывать на прочность его терпение, Белова вышла вперед, извлекла из кармана сложенную вчетверо липовую справку (заготовленную изначально для Ивана Петровича) и молча протянула «документ» учителю. От волнения внутренности сиротливо липли к позвоночнику, а колени подкашивались. Но Лена каким-то чудом умудрялась сохранять внешнее спокойствие, пока Виктор Эдуардович внимательно изучал ее «шедеврашечку».
В какой-то момент мужчина очень странно фыркнул. Потом еще раз. И еще. Создавалось впечатление, будто он едва от смеха сдерживается.
– Острое воспаление…почек, значит? – перед всем классом озвучил ее мнимый диагноз. Скептически вздернул бровь и уставился на девушку в упор. – Серьезно?
«Ой, какие же у него глаза красивые! И ресницы длинные! Мамочки-и-и-и…»
Ошалев от своего внезапного открытия, она смущенно потупила взор.
– Да! – отозвалась тихо, чувствуя, что Макаров продолжает буравить ее взглядом в ожидании ответа. Повисла пауза. Долгая, напряженная.
После чего учитель озвучил свой вердикт. Громко и четко.
– За сообразительность – пять! – заявил он холодно. – За откровенную халтуру – два!
– В каком смысле? – мгновенно забыв о своей недавней робости, ощетинилась Белова.
– Если уж берешься сама себе диагнозы…
– Ничего я…
Виктор Эдуардович жестом призвал Лену к молчанию.
