– Во-первых, ни один врач не поставит диагноз – воспаление почек! – от его сурового тона озноб прошелся вдоль позвоночника. – Потому что данное заболевание звучит как острый, либо хронический пиелонефрит!
– Но…
– Во-вторых! – повысил голос, не дав вставить слово. – Важный симптом этой болячки – температура под сорок! Сама понимаешь, в таком состоянии порою трудно с постели встать! Не говоря уже о твоих… танцевальных рекордах. Далее! – продолжил гораздо спокойнее. – Справка по форме «095» выдается максимум на четырнадцать дней, но с возможностью последующего продления, в зависимости от самочувствия пациента.
Сразу на месяц от занятий не освобождают даже с переломом ноги! Понимаешь?
– Да, – прошептала еле слышно. Губы задрожали. Плечи поникли.
– И наконец, – сдержанно улыбнулся, – у врачей крайне редко встречаются такие аккуратные разборчивые почерки! Какой напрашивается вывод?
Из банального упрямства, Белова раздраженно вскинула подбородок.
– Не знаю! – огрызнулась, чувствуя на языке горечь разочарования.
Шумно выдохнув, Макаров всучил ей справку и коротко распорядился:
– Иди, переодевайся!
– Я не…
– Не вынуждай меня звонить в поликлинику, и уточнять, работает ли у них доктор, чья фамилия указана на бланке! – прозвучало, точно приговор. – Ведь если я сделаю это, проблем избежать уже не получится! Ступай в раздевалку! У тебя на все три минуты!
Деваться было некуда. Задыхаясь от обиды, она скомкала липовую справку в руке.
А после, под громкий свист и оклики одноклассников, быстро побежала к выходу.
– О-о-о! – хохотнул Славик. – А Белова-то у нас, по ходу, все… Выздоровела!
– Поздравляем, Ленка! – поддержал его Чернев, заржав, как породистый жеребец. – Мы думали в этот раз от болезни тебе уже не оправиться! Та-а-а-к переживали!
– С возвращением в ряды трудящихся, принцесса! – ехидно пропела Наташка.
«Ликуют, предатели! – обозлилась на весь белый свет. – Радуются, что теперь и мне придется посещать гадкую мерзкую физкультуру на общих основаниях! Завистники!»
Нет.
Умом-то она понимала, что не права. Во всем. Но легче от этого не становилось.
Эмоции все равно брали верх над разумом. Точно кислотой разъедали сознание.
«Эх, сказала бы я вам пару ласковых! А может, еще…и скажу!»"
"Оказавшись в раздевалке, Лена обессиленно прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться и восстановить порушенный самоконтроль. Из-за резкого контраста, разгоряченная кожа мгновенно покрылась мурашками, вынуждая ее непроизвольно вздрогнуть.
