А когда та шумно выдохнула, налетев на его твердую грудь, преподаватель точно тисками сжал ее талию, фиксируя в таком положении.
Теперь они таращились в глаза друг другу, как два обдолбанных наркомана.
Заторможенно. Жадно. Одержимо.
«Дышать! Не забывай… дышать!»
Время остановилось, а мир вокруг попросту перестал существовать.
Его очертания размылись, границы стерлись.
— Цела? — вкрадчиво поинтересовался Макаров, скользнув большими пальцами обеих рук под край ее блузки. Прикосновение жалило кожу подобно разрядам электрического тока.
— Ничего себе… не вывихнула?
От нечаянной ласки у Лены перехватило дыхание. Колени задрожали, и пульс загромыхал где-то в горле. Будучи не в силах выдавить из себя ни слова, она отрицательно покачала головой. Чуть вправо, чуть влево. Но уверенно.
И данного жеста оказалось достаточно, чтобы мужчина выпустил ее из своих объятий, схватил за руку и поволок дальше, непосредственно к подъезду. Как и Красницкий накануне, Виктор Эдуардович, не особо напрягаясь, достаточно сильно дернул дверь (казалось, в тот момент он был способен сорвать бедняжку с петель), открывая ту без ключа от домофона.
— Вообще-то, так делать нельзя! — возмутилась Белова.
Но замолчала, услышав короткое:
— Ага! Поучи меня еще!
— А вот и поу…
Договорить ей Макаров не позволил.
Бесцеремонно затолкал внутрь, вдавил своим телом в первую попавшуюся стену и жадно, с примитивным стоном атаковал ее рот. Набросившись на Лену, он принялся дико, даже остервенело вгрызаться в ее губы. Смакуя. Соблазняя.
Лишая остатков разума и безоговорочно подчиняя своей воле.
«Ну, все! Ой, мама… мне конец! Я сейчас умру! Или… просто свихнусь от удовольствия!»
Всхлипнув от удовольствия, Белова отчаянно вцепилась в широченные плечи своего преподавателя, царапая острыми коготками ткань его рубашки. Виктор Эдуардович утробно рычал, лихорадочно сминая дрожащими ладонями ее разгоряченное тело. Руки мужчины были повсюду. Он по-хозяйски ощупывал и лапал Лену, не оставляя без внимания ни одного сантиметра плоти.
— Когда ты уже наиграешься, зараза? — гневно шипел в перерывах Макаров, точно конченый безумец. — Когда?
— М-м-м? — бессвязно мычала девушка в ответ, ведь едва задав вопрос, физрук снова затыкал ей рот и вынуждал терять связь с реальностью.
— Видишь, что ты наделала? — он демонстративно прижался к животу Беловой своим безбожно твердым и горячим пахом, отчего ее колени предательски подкосились, мозг официально превратился в вату, а сердце ухнуло в бездонную пропасть.
