— Вспомни свои слова, когда сама будешь замужней женщиной с двумя-тремя детьми!
— Ой! Я и без ваших нотаций обойдусь как-нибудь! Пристали…
Оставив за собой последнее слово, она раздраженно выскочила из раздевалки. А Белова, тяжело вздохнув, принялась облачаться в джинсы, которые все это время остервенело сжимала в руках, из последних сил сдерживая себя от опрометчивых поступков. Застегнув молнию, Лена переобулась в повседневные кеды и приступила к толстовке. Однако снять ее через голову подобно обычному свитеру (как советовал Виктор Эдуардович, отрывая у молнии собачку) не получилось.
Горлышко оказалось слишком узким.
Прямо очень. Туда не то что голова, даже подбородок не проходил. Попытавшись еще разок и потерпев неудачу, она громко зарычала от бессилия:
— Да блин!
— Погоди, — Попова и Савельева тут же оказались рядом, — нужно чем-то подцепить… иначе молнию не расстегнуть. Сейчас ногтем попробую.
— Нет! Ногтями не подцепишь… вырвано все с корнем! Эй, ты… куда?
Не обращая внимания на их оклики, Лена уверенно ринулась в сторону выхода.
Гневно хлопнув дверью, она решительно зашагала по коридору, чувствуя себя способной разнести здесь все к чертовой матери. А уже спустя пару минут Белова без стука ворвалась в кабинет Макарова, обиженно хлобыстнув и его дверью тоже. Однако ее эффектное появление совершенно не удивило мужчину. Виктор Эдуардович как стоял в расслабленной позе, опершись бедром о край своего стола, так и продолжил стоять.
Лишь настороженно прищурился, когда перехватил ее разъяренный взгляд.
— Снимите это с меня! — велела Лена, жестом указывая на свою одежду.
Преподаватель поперхнулся. Прочистил горло. И заторможенно уточнил.
— Что… сделать?
Не чувствуя земли под ногами и не замечая ничего вокруг, она стремительно сократила разделяющее их расстояние. Сотрясая воздух своим частым дыханием, девушка возмущенно воскликнула:
— Снимите это с меня! Немедленно! Я не собираюсь по вашей милости ходить по универу в испорченной одежде, как… как оборванка! Меня же засмеют… чего вы улыбаетесь? Раздевайте меня давайте! Скорее раздевайте!
Но Макаров реально смеялся.
Гоготал, точно породистый жеребец.
И чем сильнее Лена злилась и краснела, тем «довольнее» он выглядел.
— Хватит ржать! — окончательно озверев, Белова треснула его по руке.
О… взгляд, которым наградил ее преподаватель, был острее битого стекла.
— В какой момент своей жизни ты решила, что со мной можно так себя вести? — вкрадчивый полурык.
