Властно. Свирепо. До боли. До хруста костей.
До легкого головокружения и изумленного растерянного вздоха:
— Я тебе не малы… ох!
Ощущая себя самым настоящим безумцем, он жадно набросился на ее полураскрытые губы, затыкая рот собственным языком. Лена вздрогнула. Покрылась крупными мурашками. Попыталась увернуться. Виктор не позволил. Не больно, но ощутимо дернул малявку за волосы, вынуждая замереть на месте.
Пользуясь секундным замешательством своей студентки, несвойственной ей покорностью, Макаров проворно забрался свободной рукой под ее кофту.
И дышать стало нечем. Воздух закончился в паскудных легких.
А внутренности узлом скрутило от странного трепета. От нежности, щемящей где-то под ложечкой. Он так сильно хотел ее сейчас, так отчаянно нуждался в ней, что всерьез опасался за сохранность своего рассудка.
И брюк, которые грозились лопнуть под напором его каменной эрекции."
"Поддавшись низменным инстинктам, он прижался своим жестким, заметно выступающим пахом к ее животу.
Лена тут же мучительно всхлипнула, зажмурилась, часто-часто задышала и сбивчиво пробормотала:
— Вик…
— Молчи!
— Пожалуйста…
— Ты сводишь меня с ума, детка! — сокрушенно застонал, уткнувшись носом в ее волосы. Вдох. Вдох. Вдох. Глубокий вдох. Ни с чем не сравнимый аромат малины и мяты заполнил ноздри и окутал сознание своим дурманящим шлейфом. — Ты, черт возьми, сводишь меня с ума еще со времен той бл*дской школы, будь она неладна! Все, хватит! Больше не могу!
Буквально осатанев от своих же собственных слов, Виктор решительно подхватил ее на руки и понес в сторону выхода.
В одночасье сбросив с себя оцепенение, Лена забрыкалась. Да так сильно, будто от этого зависела ее жизнь.
— Пустите! — взволнованно. — Куда вы… куда ты меня тащишь?
«О! Прогресс! Постепенно «выкать» мне перестает!»
— Закрой рот! — припечатал Белову ледяным тоном. — Закрой его немедленно и не издавай ни звука, если не хочешь стать женщиной прямо в этом туалете!
— Же… женщиной?
— Да, женщиной! Или ты думала, я с тобой буду в шахматы играть?
— Я думала, у тебя хватит ума не прикасаться ко мне после… после нее!
Макаров сбавил шаг, останавливаясь прямо у двери.
Недоуменно нахмурился:
— После… кого?
Она перестала вырываться. Но демонстративно отвернулась, пряча от него свое лицо. И неестественно блестящие глаза. Да, он успел их заметить.
И что-то сломалось внутри от подобного зрелища.
