Она взбесилась. Страшно взбесилась.
«Сволочь! Ненавижу! На Танины Марианские впадины любуйся, гад!»
И в то же время Лене безумно захотелось подчиниться.
Взять и показать ему себя во всей красе.
Чтобы знал, от чего отказался!
Чтобы пожалел, что однажды предпочел ей другую!
Сжираемая ревностью, сотрясаемая праведным гневом, Белова окатила Виктора Эдуардовича испепеляющим взглядом. Злым и обиженным.
Однако, невзирая на это, окончательное решение она уже приняла.
Неправильное. Постыдное. Но неизбежное. Глубоко вздохнув пару раз для храбрости, Лена гордо расправила плечи и с нарочитой медлительностью завела руки за спину.
Ее тяжелая упругая грудь, получив свободу, соблазнительно колыхнулась, мгновенно притягивая к себе его жадный взор.
Тот казался острее битого стекла. Горячее расплавленной лавы.
Дыхание преподавателя сбилось. Сделалось частым и рваным.
И без того расширенные зрачки теперь практически вытеснили радужку.
Каменея от жуткого стеснения, Белова машинально увлажнила пересохшие губы.
— Ну как? — поинтересовалась она с напускной холодностью. — Нравится? Не ослепли еще от моей красоты?
Макаров дернулся, точно от приличного удара в челюсть.
Удостоил ее еще одним долгим взглядом (под которым соски девушки предательски сжались в тугие острые горошины), развернулся к ней спиной и нетвердой походкой направился к двери, явно намереваясь покинуть ванную комнату. Однако остановился в последний момент. Надрывно дыша, он широко расставил руки, опершись о дверной косяк, и обреченно склонил голову.
Со стороны казалось, будто мужчина ведет какую-то внутреннюю, известную лишь одному ему борьбу. Тем удивительнее было услышать в полнейшей тишине его приглушенный утробный рык:
— Капец тебе… стерва малолетняя!
Внезапно развернувшись, преподаватель угрожающе двинулся в ее сторону.
Как только приблизился вплотную, без предупреждения дернул девушку на себя.
Ломая сопротивление, Макаров припечатал ее к своей широкой жесткой груди, громко зашипев при этом, словно от неземного кайфа.
Даже зажмурился на миг, закатив глаза в момент соприкосновения их тел. А после, не дав опомниться, он вдруг схватил Лену за горло.
Не больно, но достаточно плотно, чтобы перекрыть доступ кислорода.
Однако мужчина не делал и этого, просто держал руку на пульсе.
Белова же в тот момент вообще замерла, ошалев от переизбытка эмоций.
Так и стояла, будто пришибленная, отчетливо ощущая, как остервенело барабанит сердце за его ребрами.
