Закон свободы

После чего, расплющенная в блин, продолжает лететь дальше.

Когда Шатун наконец рухнул на пол, позади него возвышалась куча разорванного мяса. А в сплошь залитой кровью стене коридора зияли большие, ровные, круглые дыры – измочалив несколько человек, пули‑аномалии пробили бетонную стену на глубину без малого в полметра. Жуть да и только.

Но я человек не впечатлительный. Поднявшись на ноги, я первым делом нашел в куче окровавленной плоти пару приличных берцев, обутых на две оторванные ноги. Повезло хозяину ног, умер быстро и без мучений.

И ему уже точно никогда не понадобятся ни обувь, ни ноги. Поэтому я не испытывал угрызений совести, для удобства зажав оторванную конечность под мышкой и расшнуровывая обувку. Когда ты забираешь у человека то, что ему сто процентов больше не нужно, и при этом не имеешь возможности спросить у него разрешения, какие тут могут быть угрызения?

И вообще: когда мы берем с них после боя, это трофей. Когда же они – ни дай Зона – берут после боя с нас, это мародерство.

И не надо путать эти два диаметрально противоположных понятия. Ибо всегда были, есть и будут мы, и те, кто с нами, которые априори хорошие. И те, кто против нас. Которые по определению гады, сволочи и уроды позорные. При этом абсолютно неважно, что они думают то же самое о себе и нас, только с противоположным знаком. Важно лишь одно – кто с кого снимет годные ботинки после боя. И только."

"Закончив со шнурками и размышлениями, я обулся, потопал подошвами по полу, прислушиваясь к ощущениям.

Нормально. Не совсем мой размерчик, чуток маловаты, но стерпится‑слюбится‑разносится. Выбор‑то все равно невелик. Пули‑аномалии распотрошили вражью силу в лоскуты вместе с амуницией и боеприпасом, так что парной обуви я более не нашел. Как и столько магазинов к моей пушке Гаусса, сколько хотелось. Всего два и обнаружил, причем второй слегка помятый. Что, как я помню, опасно – может у самого стрелка в руках взорваться и испепелить на хрен в вихре аномальной энергии. Но кто не рискует, тот не сталкер. Поэтому будем пробовать.

Признаться, было у меня искушение двинуть следом за Касси и академиком, благо они далеко уйти не могли. Но в то же время я понимал: как только Кречетов и его клоны обнаружат, что ценному пленнику все‑таки удалось свалить из комплекса подземных лабораторий, следом немедленно будет послана погоня посерьезнее той, что отправили за мной и Касси. Амбициозные и жестокие люди типа Кречетова не любят проигрывать.