Закон свободы

В моей голове прекрасно сохранились все воспоминания Снайпера… то есть, мои воспоминания. И я сразу же понял: возле выхода из лаборатории нас ждали, и сейчас лупят по толпе из нескольких крупнокалиберных пулеметов…

Мне повезло, потому как я бежал в числе последних. Остальным, тем, что впереди, не повезло совершенно. Разбрызгивая тяжелые рубиновые капли, мимо меня, слегка чирканув мне носом по уху, пролетела голова, напрочь оторванная пулей. А тот, кто бежал впереди меня, внезапно остановился и задергался. Нет, в его тело еще не били пули калибра 12,7 миллиметра.

Просто на него упал бегущий впереди, отброшенный назад, скорее всего, не пулей, а тушкой того, чья голова сейчас чуть не впечаталась мне в лицо. Пули, прошивая зараз несколько тел, пока еще вязли в толпе, посылая далее, сквозь плоть еще живых, колоссальную ударную волну. Но поскольку работали одновременно несколько ДШК, «Утесов», «Кордов» – или чего там еще понаставили неизвестные враги, – через несколько секунд от толпы останутся лишь клочья подрагивающего, окровавленного мяса, отдаленно похожего на человеческие тела.

Поэтому геройствовать я не стал, развернулся на сто восемьдесят, двинул своей «G‑3» в морду менее расторопного клона, вставшего на пути и мешающего оперативному отступлению, после чего рыбкой прыгнул в открывшийся просвет между фигурами тех, кто секунду назад бежал позади меня, а сейчас стоял в нерешительности, туго соображая, что же это такое происходит впереди.

Я приземлился на левую руку, кувырнулся через плечо, вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал обратно.

Куда? А хрен его знает куда. Подальше от мясорубки, которая чудом не размолотила меня в фарш. Над моей головой пару раз взвизгнули рикошеты, но на этом все и кончилось. Я свернул в боковой тоннель, потом еще в один, и так далее.

Поворотов было много, но я не останавливался. Когда‑то я пытался играть в примитивные компьютерные игры на наладоннике, и четко усвоил простое правило: если хочешь выбраться из лабиринта, держись правой стороны. Или левой.

С большой вероятностью такой принцип куда‑то тебя да выведет. Если, конечно, не заблудишься.

Мне, например, данный принцип не помог. Похоже, я все‑таки запутался в лабиринтах хитро вывернутых коридоров. Пальба и крики умирающих давно остались позади, а я продолжал идти, тихо матерясь про себя. Когда‑то ж эта бетонная кишка должна закончиться?

Порой в стенах встречались двери – стальные, толстые, намертво закрытые. Иные с надписями, иные – без. «Пищеблок № 14».