Кулаками, головой, локтем, ногами.
Хотели оравой остановить Филина. Но куда там…
И вдруг в этом месиве четко обозначилось лицо Тимофея:
— Кончай махаться!
В другой раз, в запале, мог и не заметить, не услышать, не разглядеть. Ведь бугра десятки раз пытались сбить с ног. Отбивались все разом. Но не устоял никто из фартовых. Бугор бил молча. А это — плохой признак. Такие — силы берегут. Не скоро выматываются. В их душах и памяти зло подолгу живет. А уж выплеснется — несдобровать никому."
"Медвежья натура — так называли таких в зоне и боялись, и обходили как одержимых.
Сразу не ударит. По мелочи не вспылит, но если накопилось, все припомнит. За каждое обидное слово кулаком спросит.
Но то была зона…
На воле иль на фуфле бугры редко трамбовали кентов. Так, для острастки, для памяти. Не шибко зло…
Здесь же явно ожмурить вздумал.
— Кончай, кент! — рванул Тимоха на себя Филина. У бугра, как у быка, глаза кровью налились. Зубы стиснуты намертво.
Тимка… Бугор рванулся было к нему с кулаком, но тут же остановился.
Пошел к морю вспотычку. В воду прямо в одежде по грудь влез. Стоял долго. В себя приходил, остывал.
Фартовые тем временем на карачках по шалашам расползлись.
Филина с того дня зауважали. А он люто возненавидел законников. Отворотило от них.
Бугор стал молчаливым. Отошел было от общего стола. Сам себе готовил поесть. И чуть что, без предупреждения пускал в ход кулаки.
Теперь он допоздна засиживался у Тимки. Разговаривали о разном. И бригадир первым приметил, что в душе бугра творится что-то неладное.
Однажды, тогда условники еще ловили корюшку, шофер полуторки приехал улыбающимся. И передал Тимке свежую пару теплого белья, пироги с малиной и мясом. Записку, от которой бригадир маковым цветом зарделся. А бугру, неожиданно для него, — целое ведро котлет и кастрюлю картошки. Без письма, даже без записки. И Филин впервые позавидовал Тимке.
Понимал, что никому он не нужен. И Мария, водей случая! ставшая почтальоном, никогда не оглянется в его сторону, не подумает о нем всерьез.
Да и ему она не нужна. Быстрее бы пролетело время в селе, а там — воля!
Но Зинка… Вот чудо! Она снилась условнику каждую ночь, она звала его домой. Она ждала его за всех сразу. Она упрекала за то, что так долго не навещает ее.
Филин, проснувшись, радовался, что ночью, во сне, он хоть, кому-то нужен.
А утром приезжала машина с рыбокомбината. И, забирая в кузов улов за уловом, до самого позднего вечера, злые, постоянно пьяные приемщики ругались с условниками.
