Теперь не захочет вспомнить, — стонал чокеровщик.
— Знаешь, что бабе на разборку ходу нет! Подолом прикрываешься? — влип кулак в ухо. Чокеровщик не удержался, упал под ноги условникам.
— Эй, Вырви Глаз, полегше с ним! Не вышиби душу из шкуры. Нам мокрушник живым нужен! — крикнули мужики.
— Коль Дашка видела, пусть скажет! А если нет, явно его рук дело! — предложили фартовые.
— Крикнуть бабу, бугор?
Дело принимало необычный для всех поворот.
— Бабу на разборку? Кенты, да это ж что легавого в «малину»!
— Она не легавая! Из ссыльных!
— За блядство!
— Мы про блядство иль про дело? Дашка не заложит.
В ее
интересе знать, кто угробил Тихона. Нехай придет, кивнул бугор. И старый сявка резвой прытью загуляв
шего жеребца с гиком помчался по улице, похлопывая сеоя по худым ляжкам, коченеющим на холоде.
Дашка, поужинав, мыла тарелки, когда сявка заколотился в дверь. Баба открыла и, удивленно уставившись на тощего дрожащего мужичонку, спросила""
— Тебе чего?
— Бугор на сход кличет, мамзель. За вами персонально прислали.
— Что надо от меня, бабы?
— Скажут иль спросят. Там узнаешь, — осклабился сявка, открыв гнилую пасть.
Дашка удивленно пожала плечами и ответила не спеша:
— Ладно. Приду. Вали отсюда, — и, вытолкав сявку за дверь, стала собираться.
Черная юбка и серая строгая кофта матери, пахнущие свежестью, облегли тело по-необычному уютно. Дарья причесалась. Накинула на плечи пуховый платок, последний подарок Тихона, влезла в валенки. Пошла к бараку, не замечая холода.
Когда баба открыла дверь, мужики онемело умолкли.
Отмытая, причесанная, без ватных штанов и телогрейки, перед ними стояла женщина…
Даже Тесть не нашелся сразу. Остолбенело смотрел на Дарью. Она иль нет? И не мог понять причину перемены в ней.
— Звали меня? Иль ошибка вышла? — спросила баба спокойно, не улыбаясь, не кокетничая, как раньше.
— Пригласили, — отступили условники, давая дорогу.
Кто-то щипнул за зад. Дарья остановилась. В глазах -
вспышка молнии. Вмиг увидела виновного. Коротко взмахнула кулаком.
Всадила в зубы, не глядя. Бросила через плечо презрительное:
— Туда же, кобель вонючий, в мужики лезет, говно!
Барак надорвался хохотом.
— Иди сюда, Дарья! — позвал бугор, и условники вмиг затихли. — Скажи нам, где золотые часы Тихона? — спросил бугор, не желая ничего объяснять бабе.
— Часы? Отдал он их. За неделю до смерти. Чокеровщику нашей бригады."
"— Сам отдал иль тот потребовал? — не успокоился Тесть.
— Тихон сам умел потребовать. Иначе не был бы бригадиром.
