Знай Настя, сколько горя натерпелся бригадир, удивилась бы терпению человека. А Тимка даже ни разу не попрекнул.
— Перекурим? — предложил Тимофей внезапно.
— Давай, — остановился Костя.
— Допекает шея?
— Да черт с ней. Заживет. Вот когда на нее две бабы сядут, тогда спросишь. А теперь — мура. Терпимо.
— Держи, — протянул Тимофей папиросу и сказал, смеясь: — У тебя — две бабы. Обе заботчицы приедут. А к моей нынче брат просится. С материка. Опомнился под сраку лет. Пенсию хочет заколотить поприличней да поскорее.
Мол, потерпишь меня три зимы, не объем… Вот гад! Меня не спрашивает, паскуда! Вроде он — хозяин уже.
— Ну а ты как?
— Да просто! Написал мудаку все, что о нем думал. Напомнил козлу прошлое. И пообещал, коль вздумает возникнуть в селе — мозги на уши намотаю, выколочу последние. Классную трамбовку обещал. За все разом. Чтоб до пенсии на колесах сидел, сучье вымя!
— Дарья знает?
— Кой там! Не дал я ей то письмо. Сам отправил, как мужик мужику. И трехнул, чтоб вытряс из калгана адрес наш и сеструху свою, какую все годы изводил прошлым.
Она чище всех. И не ему, задрыге, ее попрекать. Говноед, не брат он ей!
— А ведь и я перед тобой лажался не раз, — признался Костя.
— Не ты один. Но хоть дошло, доперло. И то ладно. Но я — мужик. Выжил. Этот хорек затуркать мог.
— Ни хрена! Дарья не без калгана. Такую не собьешь с тропы. Выжила. Сильней иных кентов оказалась. Не гляди, что баба!
— То верно! Она и меня морила. На понял брала. Долго признавать не хотела. Все испытывала. А все потому, что даже на родне обожглась, чужому подавно не верила…
— А мы не такие разве? — вздохнул Костя и, сделав последнюю затяжку, выкинул окурок, пошел вперед, наклонив голову.
В Трудовое они пришли уже ночью.
Кот в темноте, нашарив свою шконку, упал и через пяток минут уснул безмятежно. Сколько он спал? В бараке ни у кого часов не было.
Проснулся от окрика, суматохи, поднявшейся в бараке. Кто-то грубо сдернул его со шконки:
— Встать!"
"Милиция шмонала всех и все. Натолкнулись на рюкзак Кота.
Вытрясли на шконку мех. И, подталкивая в спину, повели, погнали на выход.
— Что? Не удержался? Решил перед отъездом слямзить? Думал, успеешь, не хватятся? — побледнел участковый.
— Утром сдать хотел, — выдавил Кот.
— Не ври! Говори, кто с тобой в деле был? Где остальная пушнина?
Косте казалось, что он спит. И видит дурной сон.
— Чего заткнулся? Кто поделыцик?! — орал участковый.
Фартовый молчал. Он давно не был в делах. Он решил завязать с «малиной».
